«Он хотел, чтобы народ помнил его», — пишет в мемуарах находившаяся у его постели жена одного из его соратников — Ляо Чжункая.

Впав в забытье, Сунь повторял:

— Мир… борьба… спасение Китая.

Вождь революции умер в 9 часов 10 минут утра 12 марта 1925 года на пятьдесят девятом году жизни.

Борьба за наследие Сунь Ятсена

После смерти Сунь Ятсена в Гоминьдане вспыхнула борьба за власть между фракциями, но очень скоро правые потерпели поражение. Формально преемником Суня стал центрист Ху Ханьминь, которого сам вождь перед поездкой в Пекин назначил вместо себя исполняющим обязанности генералиссимуса. Ху стал председателем Политкомитета ЦИК Гоминьдана — высшего органа власти, координировавшего и возглавлявшего работу как партии, так и правительства. Политкомитет был создан еще в июле 1924 года, через шесть месяцев после I съезда Гоминьдана, когда Сунь Ятсен под влиянием большевиков решил организовать в своей партии нечто вроде всевластного советского Политбюро. Сунь и стал его первым председателем. Во властной иерархии Политический комитет занимал более высокое место, чем Постоянный комитет ЦИК, образованный в январе 1924 года и занимавшийся только партийными делами.

Фактически, однако, власть сконцентрировалась в руках четырех человек: Ху Ханьминя, Ван Цзинвэя, Ляо Чжункая и Бородина. Сильной фигурой был и командующий Кантонской армией генерал Сюй Чунчжи, близкий по политическим взглядам к Ху Ханьминю. Немалым авторитетом пользовался и Чан. В отсутствие Суня союзнические отношения между Гоминьданом, СССР и маршалом Фэн Юйсяном продолжали укрепляться.

В то время когда Сунь Ятсен умирал, Чан находился на востоке Гуандуна, где с февраля 1925 года верные Су-ню войска участвовали в Восточном походе против Чэнь Цзюнмина. Узнав о кончине учителя, Чан тут же опубликовал некролог, а также подписал наряду с Ван Цзинвэем и Ху Ханьминем обращение ко всем товарищам по партии, поклявшись выполнить последнюю волю вождя и довести революцию до конца.

В Восточном походе принимали участие и отряды курсантов школы Вампу, которых гоминьдановцы в конце октября 1924 года стали называть партийной армией, а их враги — «русской Красной армией». Курсанты составляли два полка, входившие в так называемую Южную группу войск Восточного фронта, находившуюся под командованием генерала Сюй Чунчжи. Сюю помогал Блюхер, а Чану — военный советник Василий Андреевич Степанов, оставивший о нем характерные воспоминания: «Чан Кайши <—> необычный человек со своими особенностями, наиболее отличительной из которых является жажда славы и власти и страстное желание стать героем Китая. Он заявляет, что выступает не только за китайскую национальную революцию, но и за мировую революцию… Для достижения этой цели необходимы власть и деньги. Но он не алчет денег и не стремится к личному обогащению… Чан очень решительный и упорный. В сравнении с обычными китайцами, он невероятно целеустремлен… Но он не свободен от подозрительности и зависти. Никому и ни о чем не позволено с ним спорить или брать на себя его обязанности».

В конце марта 1925 года Южная группа разгромила войска Чэнь Цзюнмина, установив контроль кантонского правительства над восточной частью провинции Гуандун, и в начале апреля Чан вернулся в Кантон, в котором, как и при Суне, революционная жизнь била ключом: «Повсюду вдоль дорог и улиц красовались разноцветные революционные лозунги. На перекрестках развевались транспаранты, написанные красной краской на белых полотнищах… Двери большинства зданий профсоюзов и других массовых организаций были также пестро разукрашены».

В то же время в городе по-прежнему квартировали отнюдь не революционные гуансийские и юньнаньские войска, которые, как мы помним, в январе 1923 года за 400 тысяч китайских долларов выгнали из Кантона Чэнь Цзюнмина, приведя к власти Сунь Ятсена. Численность их составляла 25 тысяч солдат и офицеров (пять тысяч гуансийцев и 20 тысяч юньнаньцев). За время нахождения в Кантоне они обложили данью все игорные дома и опиокурильни, установив контроль над наркотрафиком из Кантона в Юньнань, и начали вести себя с местным населением как захватчики, грабя и унижая кантонцев. После смерти Суня гуансийцы и юньнаньцы стали стремиться к полной власти в городе, подняв кампанию против засилья «коммунистов», под которыми имели в виду не только членов КПК, но и Ляо Чжункая, и даже Ху Ханьминя. Некоторые офицеры-юньнаньцы даже выступали за арест генералиссимуса Ху.

В конце апреля Блюхер, Ляо Чжункай и Чан Кайши наметили основные контуры операции против новых врагов, представлявших, по словам советского посла Карахана, «даже большую опасность, чем Чэнь Цзюнмин». И в начале июня «партийная армия» Чана при поддержке других лояльных ЦИК Гоминьдана войск наголову разгромила юньнаньцев и гуансийцев. В плен попали шестнадцать с половиной тысяч солдат и пятьсот офицеров, а их генералы бежали в Гонконг. «Победа кантонского правительства была несомненно заслугой курсантов Вампу», — сообщал в Вашингтон генеральный консул США в Кантоне.