Читаем Чан Кайши полностью

Но только после того, как 19 октября 1950 года Мао Цзэдун, следуя пожеланиям Сталина, направил четыре полевые армии и три артиллерийские дивизии в Корею на помощь северокорейским коммунистам, Трумэн начал склоняться к тому, чтобы вооружить Тайвань. Чан ковал железо, пока горячо, и в конце декабря 1950 года открыто обратился к Соединенным Штатам с призывом «обеспечить руководство всем народам и правительствам Азии, которые сейчас борются за сохранение своей свободы», подчеркнув, что «самая неотложная задача на сегодняшний день — это найти способ предотвратить распространение на другие районы Азии пожара, начатого коммунистами в Корее. Это основное условие для того, чтобы сорвать советскую империалистическую политику, направленную на завоевание мирового господства».

В феврале 1951 года Трумэн принял наконец решение выделить на военные нужды Тайваня 71,2 миллиона долларов. Сумма, как видно, была еще скромная, но лиха беда начало. В последующие годы военная помощь США Чану будет расти быстрыми темпами и к апрелю 1955 года составит 948 миллионов долларов. С весны 1951 года в Тайбэе работала и группа американских военных советников во главе с героем Тихоокеанской войны генерал-майором Уильямом К. Чейзом. К концу 1951 года в ее составе насчитывалось 360 человек. В то же время на острове стали создаваться американские базы.

Правда, американцы, взяв под защиту Тайвань, поставили Чан Кайши жесткие условия: группа Чейза должна полностью контролировать военный бюджет острова. В противном случае Трумэн отказывался вооружать режим Чана. Чан был возмущен, от негодования лишился сна, но должен был смириться. Без помощи США он просто не выжил бы, а потому ни о каком равноправии в отношениях с Америкой больше не мог и мечтать.

Все бы ничего, но Трумэн продолжал третировать Чана политически. Под давлением англичан, еще в начале января 1950 года признавших единственным законным правительством Китая правительство Китайской Народной Республики, Трумэн согласился, например, с тем, чтобы чанкайшисты не представляли Китай при подписании мирного договора с Японией в Сан-Франциско в сентябре 1951 года. И это несмотря на то что именно гоминьдановский Китай вынес на своих плечах основную тяжесть войны с Японией! За спиной Чана США и Англия договорились, что китайцев вообще не пригласят в Сан-Франциско, так как англичане не признавали гоминьдановцев, а американцы — коммунистов. Узнав об этом, потрясенный Чан заявил протест, но не был услышан. Тогда президент Тайваня решил объявить голодовку. 9 сентября, в день подписания мирного договора представителями 49 держав, среди которых не было не только Китая, но и — по разным причинам — СССР, Монголии, Кореи, Бирмы и Индии, он отказался от завтрака!

Китайская Республика подписала двусторонний мирный договор с Японией (кстати, без аннексий и контрибуций) только 28 апреля 1952 года — после того, как японцы, получившие от американцев и англичан в обход всех приличий незаконное право самим выбирать, с кем им подписывать договор — с Чаном или с Мао, выбрали Чана.

Между тем Чан приступил к осуществлению на Тайване целого ряда реформ, отдельные из которых наметил еще в декабре 1949 года. Главными из них были экономические — аграрная и промышленная.

Именно эти реформы через несколько лет заставили многих в мире говорить о «тайваньском чуде». Теоретическую основу реформам дал сам Чан, коренным образом пересмотревший свои прежние экономические взгляды, в систематическом виде изложенные в «Судьбе Китая» и «Китайской экономической теории». Вместо огосударствления экономики он теперь взял курс на приватизацию, признав, что на современном этапе развития китайского общества (он назвал его точно так же, как в будущем Дэн Сяопин, — сяокан, то есть общество «средней зажиточности» или «малого благоденствия») «товары производятся ради прибыли, а люди трудятся ради получения заработной платы» — в отличие от идеального общества датун («великого единения»), в котором «целью производства является удовлетворение потребностей населения… труд служит всему обществу, а не является трудом ради заработной платы». Общество датун по-прежнему воплощало в себе конечную экономическую цель «трех народных принципов», Гоминьдана и самого Чан Кайши, но Китай к нему, с точки зрения Чана, был еще не готов. «При сопоставлении двух этапов развития общества — сяокан и датун, — говорил он, — выясняется, что строительство… идет по ступеням лестницы — от… <сяокан к датун>. Дело нашей революции и национальной реконструкции должно продвигаться вперед по ступеням этой лестницы, чтобы достичь общества свободы и спокойствия, общества… <датун>».