Читаем Чан Кайши полностью

Не менее мастерски и цинично дипломатическую обработку американцев вели в то же время и Сталин с Молотовым. Вот что, например, говорил Сталин по поводу компартии Китая послу США в СССР Уильяму Авереллу Гарриману 10 июня 1944 года: «Большой ошибкой Чана является то, что он отказывается использовать китайских коммунистов против врага. Это глупая политика… Китайские коммунисты — не настоящие коммунисты, они “маргариновые” коммунисты». А Молотов убеждал представителей вконец запутавшегося Рузвельта, приехавших в Москву в начале сентября 1944 года специально для того, чтобы выяснить «отношение России к китайским коммунистам и позицию России к Китаю»: «Некоторые из этих людей <бедных китайцев> называют себя “коммунистами”, но они не имеют никакого отношения к коммунизму… Советское правительство никоим образом… не связано с этими “коммунистическими элементами”». Осенью 1944 года через поверенного в делах СССР в Китае Тихона Федотовича Скворцова-Токаринина советская сторона даже предлагала организовать встречу Сталина с Чан Кайши для того, чтобы продемонстрировать переориентацию Москвы на Гоминьдан.

А тем временем 8 августа 1944 года пал Хэньян, и японцы устремились в Гуаней вдоль Хэньян-Гуйлиньской железной дороги. Через два дня Чан получил еще одно неприятное послание от Рузвельта, настаивавшего на «немедленном» разрешении вопроса о назначении Стилуэлла фактическим командующим всеми силами союзников в Китае. Для улаживания конфликта между «Уксусным Джо» и Чаном он предлагал отправить в Китай в качестве своего личного представителя знакомого нам Хэрли, который во время своей первой поездки в Чунцин произвел на Чана прекрасное впечатление. Вместе с ним он посылал в Китай для изучения экономической обстановки Дональда М. Нельсона, главу американского бюро по контролю за военным производством.

Ошеломленный и поражениями на фронте, и требованиями Рузвельта, Чан записал в дневнике: «Я недооценил мощь японцев… Тут не о чем больше говорить, мои страдания и гнев не имеют границ… Как наша армия может продолжать называться армией? Как нас могут не презирать иностранцы? Это может вынудить меня передать обучение и командование всей армией Стилуэллу». 12 августа он согласился назначить Стилуэлла командующим, а также принять Хэрли и Нельсона. Рузвельт был удовлетворен.

Но на самом деле отдавать командование Стилуэллу Чану не позволяла гордость, хотя сам он с японцами и не мог справиться. В эти дни Чан даже в очередной раз задумался, не покончить ли с собой. Правда, эта страшная мысль ушла так же быстро, как и пришла. И не столько потому, что Чан вспомнил о Божьей каре, сколько из-за его убежденности, что страна и народ без него не проживут. 11 августа Чан Кайши записал в дневнике: «Если я проживу еще один день, то и страна проживет этот день… А если, поддавшись пессимизму и печали, я покончу с собой, страна и народ <тоже> неизбежно погибнут».

На защиту Гуаней Чан бросил свою 93-ю армию, большинство офицеров которой являлись выпускниками военной школы Вампу. Армии были приданы танковый и артиллерийский батальоны. Но на помощь армиям микадо, вторгшимся в Гуаней из Хунани, пришли японские войска из Кантона и Вьетнама. И 93-я армия позорно бежала.

Между тем Рузвельт с волнением ждал информации, когда же наконец Чан Кайши примет окончательное решение по Стилуэллу. Но тот все тянул. И тут в середине сентября начальник американского Генштаба Маршалл получил секретную телеграмму от самого Стилуэлла, который только что посетил гуансийский город Гуйлинь, где занимался вопросами эвакуации американского персонала. «Ситуация в этом районе безнадежная, — писал Стилуэлл. — …Это место… станет еще одной ловушкой для крыс, подобно Чанше и Хэньяну… Мы убираемся из Гуйлиня сейчас и уберемся из Лючжоу, как только там появятся японцы. Катастрофа к югу от Янцзы — в огромной степени результат отсутствия должного командования — как обычно, приказы идут из тылового Чунцина. Проблема по-прежнему наверху».

Рузвельта не было тогда в Вашингтоне: он принимал участие в очередном саммите в Квебек-сити. Маршалл переслал ему письмо Стилуэлла и рекомендовал отправить Чану ультимативную телеграмму, текст которой сам же и подготовил. В телеграмме содержалось требование «перед лицом катастрофы… немедленно предоставить генералу Стилуэллу неограниченное командование всеми Вашими <Чана> вооруженными силами». Рузвельт подписал телеграмму 16 сентября, и через два дня (18-го) Маршалл переслал телеграмму Стилуэллу, который сам (!) должен был вручить ее Чан Кайши.

Получив телеграмму на следующий день, «Уксусный Джо» не мог сдержать радости и в 5 часов 40 минут вечера в Хуаншани в присутствии Хэрли вручил эту «связку горького перца» Чан Кайши. Чан был раздавлен и, выслушав перевод, произнес только два слова: «Я понял», после чего завершил аудиенцию.