Читаем Чайная роза полностью

Дворецкий мисс Николсон собрался закрыть дверь, но Фиона успела просунуть ногу в дверь.

– Я уже там была. Поверенный сказал, что она не желает ни сдавать, ни продавать свою собственность.

– В таком случае вы уже получили ответ.

– Но…

– Соблаговолите убрать ногу, мисс Финнеган. Всего хорошего.

Дверь уже закрывалась, когда из глубины дома донесся капризный женский голос:

– Харрис, кто там? Из-за чего этот шум?

– Какая-то докучливая особа. Не волнуйтесь, мадам. Я ее выпроводил.

Дверь захлопнулась. Фиона осталась стоять на крыльце. «Вот и конец моих мечтаний», – сокрушенно подумала она. Гилфойл повторил слова Уилкокса. Сколько еще подтверждений ей нужно? Мисс Николсон не желает сдавать или продавать разваливающийся дом. Но Фиона лелеяла глупую надежду: если ей удастся самой поговорить с хозяйкой, возможно, та передумает.

Порыв ветра попытался сорвать ее шляпу, и Фиона потуже завязала тесемки.

– А катись все к чертям! – выругалась она.

Ей хотелось получить тот дом. Отчаянно хотелось! Увидев его на прошлой неделе, она только о нем и думала. Конечно, дом находился в ужасном состоянии. Но стоит приложить руки и немного потрудиться – и он обретет прежнее великолепие. Уилкокс говорил, что водопровод и канализация находятся в исправном состоянии. Когда отец мисс Николсон покупал этот дом, там заменили все трубы. Уилкокс регулярно пропускал воду, чтобы трубы не ржавели и не забивались. Конечно, нужно восстанавливать кирпичную кладку там, где кирпичи выпали. Да и крыша в плачевном состоянии. Потолок, полы, стены, двери – со всем этим придется повозиться. Кухня тоже никуда не годилась – на таком старье теперь не готовят. Но в остальном дом был крепким. Хотя мисс Николсон не волновала судьба ее собственности, Уилкокс признался, что ему больно смотреть, как дом разрушается, и потому он год за годом старается не дать дому рухнуть.

Фиона с Ником уже не раз обсуждали, как они всё там устроят. Она возьмет себе первый и второй этажи. На третьем Ник разместит свою галерею, а на четвертом будет жить. Арендную плату они разделят пополам. Деньги на ремонт и обустройство придется брать взаймы у Первого коммерческого банка. Конечно, хорошо бы вообще обойтись без займов, но таких денег ни у Фионы, ни у Ника не было. В настоящее время они оба испытывали острую нехватку денег.

Свои деньги Фиона вложила в «Тэс-Ти». За последний месяц ей пришлось взять в магазин еще двух девушек. Она купила фургон, лошадей и наняла кучера, потратилась на создание и рекламу ее новых ароматизированных чаев. Вместе со Стюартом они экспериментировали несколько недель, пытаясь найти идеальные пропорции. Желаемого результата удалось добиться далеко не сразу. Полученная смесь обладала достаточной крепостью, хорошо сочеталась с ароматическими добавками и в то же время не заглушала их чисто чайным вкусом.

Много денег уходило у Фионы на покупку акций «Чая Бертона». Лондонские грузчики все-таки объявили забастовку. После долгих месяцев агитации за повышение оплаты и восьмичасовой рабочий день союз распорядился остановить работу. Последней каплей стал очередной отказ выплатить обещанные премиальные. Объединились все: и те, кто имел постоянную работу, и те, кто был на подхвате. К ним присоединились портовые грузчики. Темза не перестала течь, но работа на ее берегах остановилась. Это сказалось на прибылях всех, чьи предприятия так или иначе были связаны с рекой. Стоимость акций «Чая Бертона» упала почти вдвое по сравнению с первоначальной, и Фиона тратила каждый доллар прибыли на покупку все новых и новых акций. Она перевела телеграфом пятьсот долларов в фонд рабочего союза, сделав это анонимно. Майкл разъярился, узнав, какую сумму племянница отправила в Англию, но Фиона думала не о нем. Она это делала в память о родителях, Чарли и Айлин. Если бы могла, то послала бы миллион.

Ник тоже поиздержался. Отец обещал учредить для него инвестиционный фонд и посылать деньги раз в три месяца. До сих пор Ник не получил ни одного чека. По мнению Ника, отец явно надеялся, что непутевый сын скоро умрет и избавит банк от ненужных расходов. Из Лондона Ник уезжал с двумя тысячами фунтов, от которых нынче осталось совсем мало. Ему пришлось платить таможенную пошлину за присланные картины. Часть денег ушла на ремонт помещения, арендованного у миссис Мэкки. К тому же он успел купить десятки полотен у молодых художников, с которыми познакомился в Нью-Йорке. Среди купленных картин были произведения Чайлда Гассама, Уильяма Меррита Чейза и Фрэнка Бенсона. На руках у него оставалось всего триста долларов.