Захоти он таких отношений снова, его желание исполнилось бы очень скоро. Сестра и друзья покойной жены уже не раз пытались его сосватать. Если бы он согласился с их предложениями, то снова оказался бы связанным с женщиной, похожей на его прежнюю жену: надлежащего происхождения, потомственно богатой, безупречно воспитанной. Его новый брак оказался бы таким же скучным и безрадостным, как прежний. Его новая жена по статусу была бы его ровней. Партнером. В лучшем случае другом. Без возражений, как когда-то Анна, удовлетворяла бы его сексуальные потребности, ни разу не выказав и крупицы желания или удовольствия, поскольку это недопустимо. Плотская близость считалась грубой и вульгарной, допустимой лишь для продолжения рода. А если он хотел весело покувыркаться в постели с женщиной, которой нравились плотские наслаждения, нужно было завести любовницу, что он частенько и делал в прошлом. У них с женой были раздельные спальни и раздельная жизнь.

Честное слово, будь Фиона его женщиной, он бы ни за что не согласился на раздельную спальню. Он каждую ночь занимался бы с ней любовью, а потом засыпал, вдыхая ее сладостный аромат. Каждое утро он будил бы Фиону поцелуем и смотрел бы, как ее удивительные глаза наполняются светом нового дня, а на лице появляется широкая улыбка, предназначенная только для него. На что это было бы похоже – прожить жизнь с женщиной, которую ты страстно, до безумия, любишь? Уилл не мог ответить. Он прожил сорок пять лет, на зная любви. Но теперь узнал. Ни одна женщина не трогала его сердце так, как это удалось Фионе.

Дверь бара снова открылась. Вошли Карнеги и Фрик. Их вытянутые лица баронов-разбойников были настолько угрюмыми, что при одном взгляде на них бедняга Купидон лишился бы всей своей романтичности. Уиллу вдруг расхотелось обсуждать с ними подземные железные дороги.

Он снова вспомнил разговор с братом, происходивший неделю назад в этом баре.

– Роберт, а ты бы повторил это?

– Что именно?

– Попросил бы Элизабет выйти за тебя замуж? Даже… с учетом того, что случилось потом?

– То есть зная, что она умрет? – осторожно уточнил Роберт. – Зная, что любовь к ней разрушит всякую возможность построить отношения с другой женщиной? Да, повторил бы. Без колебаний. – Он подался вперед и положил ладонь на руку Уилла – редкое проявление чувств между ними. – Уилл, ты всю жизнь следовал голосу своего разума. Пора последовать голосу сердца. Ты этого заслуживаешь. Хотя бы раз в жизни. Этого каждый заслуживает.

Глава 34

Уперев руки в бока, Фиона смотрела на гору деревянных ящиков, заполонивших тротуар. Посыльный подал ей квитанцию, которую она быстро прочла и подписала. Потом закрыла глаза и вдохнула воздух, пахнущий чаем. Его аромат она чувствовала даже сквозь дерево, обитое свинцом. Чай. Теплый, с богатым, манящим ароматом. Ничто не могло сравниться с запахом чая!

– Ты точно спятила! – резюмировал Майкл, неожиданно вышедший из-за фургона фирмы «Миллардс». – Полсотни ящиков чая, черт бы их побрал! Пятьдесят! Где ты собираешься их хранить?

– В соседнем доме. В сто шестьдесят шестом. Там чисто и сухо. Чай не впитает посторонние запахи. Бывший фабричный цех – это тебе не конюшня или что-нибудь похожее, откуда прежний запах не выгонишь. Дядя, не притворяйся. Ты ведь все знаешь. Я рассказывала тебе про разговор с мистером Симмонсом. Он сдал помещение по приемлемой цене. Считай, скидку сделал.

– Я думал, ты просто планы строила! Я не догадывался, что ты решишься.

– Как видишь, решилась. Что толку возмущаться задним числом? Помог бы лучше грузчикам заносить ящики.

Пока она выслушивала сетования Майкла, Шейми задумал влезть на самый верх горы из ящиков.

– Шейми, а ну слезай, пока не грохнулся!

– Фи, не хочу слезать!

– Фиона, в этих ящиках пять тысяч фунтов чая, – не унимался Майкл. – Пять тысяч фунтов! Ты столько деньжищ угробила! Ты перепутала себя с дочкой Астора? Или Вандербильта? Ты и близко к ним не стоишь.

– Пока не стою́, – поправила его Фиона. – Шейми, кому я сказала?! Слезай немедленно!

– Дядя Майкл, лови меня! – завопил мальчишка, спрыгнув на него.

– Эй, эй… фу, дьявол! – проворчал Майкл, ловя пятилетнего сорванца и с трудом удерживаясь на ногах. – Парень, у тебя мозгов нет? Я с тобой чуть спину не сломал!

– Помолчите оба хотя бы пять минут! – шикнула на них Фиона. – Шейми, марш наверх! И умойся перед ужином.

Майкл отряхивался от пыли и продолжал брюзжать:

– Кто, скажи на милость, будет платить за все это?

– Мы. Вместо обычных тридцати дней в «Миллардсе» нам дали девяносто. Времени предостаточно.

– Ой, сомневаюсь, – покачал головой Майкл. – До сих пор не пойму: и чего тебе взбрендилось купить сразу полсотни ящиков?

– Я решила выкупить у «Миллардса» всю партию индийского чая. Так, чтобы ни один ящик не попал к другому торговцу. Я же и об этом тебе говорила. Ты пропускаешь мои слова мимо ушей.

– Попомни мое слово. Месяца через два склад по-прежнему будет забит чаем, а «Миллардс» пришлет тебе напоминание: пора бы и денежки платить. Сумма-то нешуточная: несколько сот долларов.