Читаем Чабанка полностью

– Геныч, не кипишуй. Куда гулять? Что отмечать будем? Я с сеструхой в Кишиневе договорился, завтра мы у нее. Конфет заебательских домашним накупим и по домам. А без документов, какой нах Кишинев? Подождем, не должен замполит нас кинуть. О, а вот и он…

– Ага, а мы скучамвши!..

Замполит появился из штаба, неся какие-то бумаги в руке. Это обнадеживало, появился шанс, что всё произойдет именно сейчас. Кривченко подошел и изобразил стойку «смирно»:

– Сержанты, командование батальона благодарит вас за службу!

– Служим Советскому Союзу! – одновременно гаркнули мы с Могилой, а в груди у меня образовался вакуум – это всё!!!

Майор Кривченко протянул наши документы, мы их, не мешкая, выхватили у него из рук.

– Вы ведите себя там прилично, не напивайтесь, в комендатуру не попадите.

– Мы постараемся, товарищ майор, – совершенно серьезно постарался я заверить замполита.

– Разрешите идти?

– Свободны, – замполит протянул нам свою руку.

Я выскочил за КПП, там стоял и ждал нас Палыч.

– Сергей Павлович, шесть секунд, сейчас я с сержантом некоторые вещи заберу из роты и на Кулиндорово.

– Гена, давай бегом, сейчас же всё закроется на Котовского.

– Знаю. Мы мигом.

Мы бегом в роту. По дороге встретили Юрку Тё.

– Юрчик, давай с нами на Кулиндорово.

– А что, неужели документы получили?

– Ага!

– Дембель, ебать-копать?

– Ага.

– Не, не могу. А кто вместо меня в хлеборезке попашет?

– Салабона поставь.

– Не-а. Стрёмно.

– Ну смотри, я завтра вечером с бухлом приеду…

– Чё это ты один? – поддержал меня Могила, – я тоже приеду.

– … мы вместе, короче, приедем отходную ставить. Ждите. Со всеми попрощаться хочу.

– Ну, давайте, ждём, типа.

В роте был Корнюш. Я заскочил к нему:

– Всё, товарищ прапорщик, документы на руках.

– Геш, ты, что и не появишься больше?

– Да нет, завтра буду. Мы с Колей Могильным в Кишинев к его сестре заскочим и завтра приедем.

– А чего ты в Кишиневе забыл?

– Там же конфеты заеб… виноват, классные. Разные там «Вишня в шоколаде», урюк. Може книг каких куплю.

– О, слушай, будешь себе что покупать, возьми и мне. Деньги у тебя есть?

– Есть. Отходные!

– Хватит?

– Хватит, товарищ прапорщик.

– Слушай, а помнишь ты хотел себе такой сборник Богомира Райнова, как у меня?

– Помню.

– Я тебе свой подарю. Завтра в роту захвачу, если не забуду.

– Спасибо, товарищ прапорщик.

– А что ты так спешишь?

– Да… понимаете… мы… там…

– Понятно, гастроном закрывается?

– Ага. Вы ребят не ругайте, если УПТК сегодня немного на Кулиндорово задержится.

– Ладно. Но вы осторожно там.

На Котовского в то время работало только два ликеро-водочных отдела. Один внутри гастронома, а второй – выносной, отдельный. Мы помчались туда. Приехали.

– Блядь, ни шанса. Вы посмотрите, какая толпа.

– Да, здесь наверное человек двести, а то и триста, – загрустил Могила.

Мы вышли из машины и с тоской уставились на огромную, угрюмую очередь.

– Идите и скажите, что вы дембеля, может расступятся, – предложил Палыч.

– Да какое там! Хрен, они расступятся.

Но мы всё же подошли и я негромко так, для начала, спросил крайних в очереди мужиков:

– Э, ребята, а без очереди можно?

– А ты, что за член с бугра? – повернулась ко мне сизая рожа.

– Дембель. Документы полчаса назад с корешем на руки получили.

– А не пиздишь?

– Показать?

– Мужики, – неожиданно заорала сизая рожа, – здесь дембеля Советской, блядь, армии. Пропустим без очереди?

– А чего это без очереди? – заголосила одна женщина, – права у них такого нет.

– Не инвалиды, чай, – присоединился второй фальцет.

– Глохни бабье отродье! Не служили, не хер и хавальники раззевать!

Грубые нравы бытовали в этой очереди, но мужская солидарность сработала. Люди загомонили и начали расступаться, а мы с Могилой продвигались к вожделенной двери. Нас хлопали по плечам, информацию о нас передавали дальше, мы пробрались к цели, но чтобы попасть внутрь и речи не могло быть. В дверях была могучая плотностью своей пробка, под верхним откосом торчала рука так, что было понятно, владелец этой руки пробирался по головам. Что самое забавное, что всё это происходило почти в тишине, на этой глубине толпа молчала, пробка старалась одновременно выдохнуть. Один мужик из пробки, увидев наши отчаянные лица, спросил:

– Вам чего? Сколько?

– Водки на все.

– Сколько там.

– На три пляшки, без сдачи.

– Сам не возьму, ограничения, ебать их в сраку, может кто поможет. Давайте бабки.

Мы протянули ему мятые купюры. Со словами «Горбачева бы сюда» мужик вкрутился в дверь. Через десять минут у нас были три бутылки водки. Купить закуску было намного проще.

В вагончике нас ждало разочарование – кроме нового сторожа чухонца, никого уже не было. Все уехали в часть. Я был злой, как собака. Как же так? Так хотелось со всей бригадой посидеть. А теперь такой облом. Из средств связи доступна была только телепатия. Делать нечего, начали накрывать на стол: колбаса вареная толстыми ломтями, соленые зеленые помидоры, несколько банок сайры в масле и свежий белый батон, вот и вся еда, не считая водки. Только успели налить по первой, в дверь влетели Седой с Васькиным.

– Опаньки, а остальные где? – обрадовался я.