Читаем Бытие полностью

Гребя единственным веслом, Пэнь Сянбин гнал вперед полистериновый куб. Весло выписывало восьмерки с минимальным сопротивлением при переднем ударе. Его целью был натяжной трос, которым пользовались все обитатели участков; этот трос вел к новому району Шанхая Донгуан, в то его место, где гигантская морская стена отходила на сто метров, защищая аэропорт Пудон, и тем самым позволяла образоваться небольшому пляжу. Здесь можно было продавать рыбу торговцам или поварам с диснеевского курорта. По уик-эндам некоторые семейства даже решались порезвиться здесь, в прибое и на песке, и иногда платили за свежий улов.

Но прилив, который позволил ему подплыть ближе, одновременно означал, что гигантские ворота закрыты.

Привяжу плот к стене и подожду. А может, перелезу через стену. Проскользну в город, пока не начался отлив.

У Бина есть немного денег. На метлон не хватит. Но на заслуженное пиво – вполне.

В куске полистерина у Бина укреплена полая труба с большими, в форме рыбьих глаз, линзами, чтобы можно было смотреть вниз, когда гребешь. Это свое маленькое преимущество он держал в секрете. Сколько ни плавай этим маршрутом, внизу, на морском дне, всегда найдется что-нибудь новое. После эвакуации большую часть домов в этом районе снесли бульдозерами и вычистили драгами, прежде чем участки стали доступны как самая дешевая альтернатива. Пусть хоть кто-то годами трудится здесь, подгоняемый слабой надеждой стать собственником.

Здесь не осталось ничего, кроме бетонных фундаментов и кусков канализационных труб. Тем не менее Бин продолжал смотреть в трубу, намеренно свернув к тому, что когда-то было самой большой виллой на берегу. Дворец какого-то техбарона, который попал в чистку; его увели, тайно судили и разобрали на части, чтобы не выдал секретов еще более могущественных особ. Двадцать лет назад такое творилось по всей планете.

Конечно, правительственные агенты обглодали это место чище, чем кость в сычуаньском ресторане, прежде чем пустить бульдозеры, а потом и других чистильщиков. Однако проплывая в нескольких метрах над этими останками, Бин всегда чувствовал романтическое стремление, рисуя себе ярко освещенный дворец с высокими окнами. Как слуги в ливрее проходят с подносами самых изысканных и редких лакомств, удовлетворяя все прихоти гостей… этого Бин даже представить себе не мог, хотя иногда пытался.

Конечно, в песке и бетоне по-прежнему можно было кое-что найти: старые водопроводные и изоляционные трубы; банки с краской и разными растворами, содержимое которых иногда протекало и окрашивало поверхность, заставляя блестеть. Сянбин и Мейлин часто наблюдали из своего дома-гамака, как солнце радугами отражается от воды. Так было раньше, когда все казалось будоражащим, романтичным и новым…

Кстати о новом…

Бин перестал грести и внимательнее всмотрелся в свой самодельный перископ. Блеск. Какой-то необычный.

«Тут обрушение, – понял он. – Под плитой фундамента».

Здесь, далеко от линии прибоя, море было относительно спокойным. Поэтому Бин привязал весло и надел маску, потом ухватился за трос на плоту, сделал несколько глубоких вдохов и без малейшего всплеска ушел в теплую воду – нырнул, чтобы посмотреть поближе.

Похоже на новое отверстие под углом дома. Но, конечно, к этому времени кто-нибудь уже должен был его заметить. Правительственные поисковики работают очень тщательно. Каковы шансы, что…

Привязав трос к куску бетона, он подплыл ближе, чтобы заглянуть в отверстие, стараясь при этом не потревожить ил. Сняв с пояса фонарь, Бин послал внутрь, туда, где недавно обвалились стены, яркий луч. За короткое время, пока хватало воздуха, он успел заметить не многое. Тем не менее, когда он повернул и стал подниматься на поверхность, одно было ясно: в помещении есть вещи. Много вещей.

А все, что там, внутри, достойно попытки его достать, даже если придется протискиваться сквозь узкий лаз в обрушенный подвал под водой.