Читаем Быть гением полностью

Быть гением

Как художник сам рассказал бы о себе, будь у него такая возможность? Почему он рассказал бы именно это? О чём бы он умолчал? Какой образ захотел бы создать в читательском сознании?Книга даёт возможность «услышать» голоса гениев прошлого и посмотреть на этих гениев с трёх позиций:• Героя. Как они сами хотели бы, чтобы читатель их увидел.• Историка. Что кроется за этим эмоциональным знакомством, о каких картинах и людях идёт речь, почему они важны для понимания героя.• Автора. Личная история автора о знакомстве и отношениях с персонажем сквозь пространство и время: через письма, мемуары и картины.

Зарина Асфари

Биографии и Мемуары / Документальное18+

Зарина Асфари

Быть гением: Истории об искусстве, жизни, смерти, любви, сексе, деньгах и безумии

Редактор Ахмед Новресли

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта А. Василенко

Корректоры Т. Редькина, Е. Аксёнова

Компьютерная верстка К. Свищёв

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Фото на обложке Ю. Невская

В оформлении книги использованы иллюстрации фотоагентств Bridgeman Images/FOTODOM, alamy.com и Legion-Media



Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Введение

У книги, которую вы держите в руках, замысловатая история, достойная, пожалуй, отдельной книги. Возможно, вы с этой историей знакомы и именно поэтому ждали выхода книги. Если нет – тем лучше, вас ждёт нечто абсолютно новое. Итак, история.

В 2015 году я узнала, что такое «зримое слово». Этот театральный жанр предполагает чтение актёром текста такой эмоциональной силы, что не нужны ни декорации, ни статисты: действо разворачивается в голове у зрителя. Таким образом, если обычно несколько актёров на сцене играют один спектакль, здесь один актёр рождает множество спектаклей – по количеству зрителей в зале. На «зримом слове» построен спектакль «Закрой глаза и смотри» театра «Арлекиниада», там я и познакомилась с жанром. Это спектакль-сериал: покупая билет, зритель не знает, какие исторические или мифологические персонажи выйдут на сцену сегодня.

А надо сказать, что я с детства люблю читать и рассказывать истории. Для меня мир соткан из этих историй, и вне их контекста мне сложно воспринимать и картины, и людей. «Зримое слово» не столько рассказывает историю, сколько создаёт эмоциональную связь с персонажем, о котором вы, может быть, ещё полчаса назад ничего не знали. А там, где есть эмоция, заложен прочнейший фундамент для информации. Ведь именно в отсутствии эмоционального фундамента кроется беда скучных книг и лекций: они нагружают мозг информацией, которая быстро улетучивается. Так рушатся дома, построенные на песке без какого-либо фундамента.

В «зримом слове» я нашла недостающий компонент: если предварять лекцию театрализованным знакомством с художником – героем лекции, гости запомнят намного больше, чем прослушав сухую историю.

Вместе с одним из актёров «Арлекиниады» мы начали вести «Живые Лекции» (так назвал этот жанр гость одной из первых лекций): основываясь на дневниках, письмах, картинах и собственном восприятии, я представляла себе, что хотели бы поведать сегодняшним нам, а о чём предпочли бы умолчать Гойя, Дали или Климт, и писала тексты в жанре «зримого слова». Актёр читал эти тексты, стоя у микрофона в луче прожектора, а зрители отгадывали, кто перед ними; после аплодисментов и игры в «угадайку» я знакомила гостей с жизнью и творчеством героя очередной лекции.

Гипотеза оказалась верной: даже спустя год после лекции люди радовались тому, как много они помнят, и присылали мне открытки из музеев. Эмоциональный фундамент прочно держал здание, построенное из историй.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих деятелей тайных обществ
100 великих деятелей тайных обществ

Существует мнение, что тайные общества правят миром, а история мира – это история противостояния тайных союзов и обществ. Все они существовали веками. Уже сам факт тайной их деятельности сообщал этим организациям ореол сверхъестественного и загадочного.В книге историка Бориса Соколова рассказывается о выдающихся деятелях тайных союзов и обществ мира, начиная от легендарного основателя ордена розенкрейцеров Христиана Розенкрейца и заканчивая масонами различных лож. Читателя ждет немало неожиданного, поскольку порой членами тайных обществ оказываются известные люди, принадлежность которых к той или иной организации трудно было бы представить: граф Сен-Жермен, Джеймс Андерсон, Иван Елагин, король Пруссии Фридрих Великий, Николай Новиков, русские полководцы Александр Суворов и Михаил Кутузов, Кондратий Рылеев, Джордж Вашингтон, Теодор Рузвельт, Гарри Трумэн и многие другие.

Борис Вадимович Соколов

Биографии и Мемуары
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное