Флейшер чувствовал, как его мир, его возможности уходят из рук. Его отправят назад, нянчиться, пока Вирт и Измаил украдут всю славу, либо же мероприятие отложат или отменят вовсе. Экспедиция отправилась под самое начало сезона дождей. Следующего шанса придется дожидаться месяцами. Выбора не было. Так или иначе, возможно, потребуется всего несколько дней. Он доставит Урса, дозаправит поезд и направится назад; к этому времени дело будет сделано, и он сможет вернуть командование, прибыть в город победоносным и водворить лимбоя обратно под замок в их лачугах. Его новые планы прервал голос в конце помещения.

— Почему я? — спросил Измаил, которому не улыбалось войти в проклятый лес в обществе одних только задир и головорезов.

— Все просто. Ты здесь уже был. Выживал больше двух недель безо всякого вреда. Или не так? — сказал Вирт.

— Да, но я был не один.

— Ты и сейчас не один.

Кое-кто рассмеялся, на том и порешили.

— В любом случае кажется, ты уже бывал в передрягах.

Другой смех, и Измаил ничего не ответил.

— Нечего терять время, — сказал Вирт, принимая командование.

Некоторые сошли с поезда расчистить пути, ожидая найти расчлененные тела лимбоя. Из-за того, что нашлось там на самом деле, они передумали, так что после недолгого обсуждения поезд покатил дальше, затаскивая под колеса рваные ошметки антропофагов, где их и перемололо.

Станция лесопильни была заросшей и сумбурной. Горы спиленных и неотвезенных деревьев просто валялись и гнили. Здание покрылось плющом и другими цепкими сорняками. Деревья с удовольствием делили свои паразитные кружева с рабочими убежищами. Признаков человеческой жизни не наблюдалось, но с прибытием поезда в лес сбежали орды обезьян и стаи птиц. Люди быстро привели в действие ручную поворотную платформу и отцепили все вагоны, кроме того, что с раненым Урсом. Вирт собрал экспедицию и подвел к опушке джунглей, где ждал Измаил.

— Теперь — за настоящую работу, — сказал сержант.

Измаил подключился к разговору.

— Готовы к вашим приказаниям, бвана, — шутливо сказал Вирт, ухмыляясь.

С непривычной уверенностью Измаил приступил к руководству. Сперва спросил совета Вирта, кому следует остаться с Флейшером и его раненым другом. Они отобрали двух полицейских, потому что те знали азы первой помощи, и приказали защищать двух аристократов и держать в узде машинистов, пока отряд не вернется. Оставили им долю пайков и медицинских припасов. Остальные пойдут вдоль путей до развилки, где партия разобьется и приступит к более широкому поиску в лесу.

— Как нам найти дорогу назад? — впервые вежливо спросил Вирт.

Измаил достал мешочек и вручил Вирту.

— Здесь компасы и наручные часы для каждого. Как только начнем рассеиваться, можно двигаться с ними кругами, по стандартной процедуре, — он вопросительно посмотрел на Вирта. Тот широко улыбнулся и кивнул.

— Нам всем знакома эта схема.

— Хорошо, не придется тренироваться. Еще я взял вот это, — сказал Измаил и передал Вирту мешок побольше. В нем лежали четыре банки с краской.

— Займемся рисованием на досуге от поисков?

— Краска флуоресцентная, и мы будем помечать деревья на пути, чтобы по возвращении не было ошибок и никто не потерялся.

Вирт громко рассмеялся.

— А вот это умно, теперь я вижу, зачем тебя взяли.

Измаил позволил себе приобщиться к смеху Вирта, и тогда к ним присоединилась вся партия.

<p>Глава двадцать третья</p>

Сидрус наблюдал. Их лица растворялись и колебались в горячем металлическом тубусе подзорной трубы. Расплывались и непристойно сношались, точно розовый пластилин, текуче сплавлялись между собой из-за яркого солнца. За время наблюдения жар в латунном стволе усилился. Сидрус был рядом, когда прибыл поезд. Слышал его издалека и поспешил найти точку обзора. Влез на дерево и устроился в ветках, навел подзорную трубу на выцветшую платформу станции. Наблюдал за разговором. Следил за тем, кто раздает приказы, наблюдал, как он встает рядом с другим. Предводители этого сафари. В молодом, со шрамом на лице, что-то было. Сидрус сомневался, он это или нет. Раньше никогда так не везло. Вот первая группа людей со времен преображения и пребывания в Ворре, и один из них выглядел в точности как мерзавец, которого Сидрус поклялся разорвать. Юнец, которого оперировал Небсуил. Тот, кто лицезрел его унижение и коварное отравление. Недолго им осталось смеяться. Он живее, чем когда-либо, и предвкушение возмездия ныло и питало часы бодрствования и масляную бурю снов. Как же зашкворчит их память, пока он будет лущить тонкие бледные оболочки всех их нервов. Он видел, как группа разделилась, оставив несколько человек у поезда на станции. Слез по дереву и понял, кого вырежет первым. Их число и вооружение не значили ничего перед его новой и растущей силой.