Читаем Было — не было полностью

Почему-то вспомнилась школа… Утро. Тихий пустой класс, скучающие без ребят парты. Постепенно класс наполняется. «Здорово!», «Привет!»… Потом строгая тишина урока, веселая беготня на переменах. И ребята… Мишка Чернов, Витька Синица, Дениска Харитонов… Бегаешь с ними, играешь, ссоришься, миришься. Такие понятные, близкие, такие свои… Забыли уж, наверное, про Гешку. Или нет-нет да и вспомнят? Эх, скажут, как он в защите стоял…

Борик нашел его здесь и кинулся назад с веселым криком, чтобы прибежать первым и застучать. Гешка сорвался с сидения, бросился за роботом, обогнал, и игра началась снова.

Больше Гешка не подходил к машине, забыл про нее, но какая-то непонятная грусть поселилась в нем с той поры. Она могла дать о себе знать в самый неподходящий момент: в полете на искусственном спутнике, во время развеселой игры, когда вдруг начинало хотеться, чтобы рядом был кто-нибудь из школьных друзей, в зале кинотеатра, где не существовало никакого экрана, а герои фильма разгуливали рядом, и при желании можно было протянуть к ним руку. Только не стоило — рука проходила сквозь пустоту, и иллюзия нарушалась.

Вероятно, эта странная грусть и стала причиной того, что однажды Гешка решил оставить на время развлечения и отправиться на поиски Витьки Синицы, самого большого непоседы и самого знаменитого футболиста из их класса. Он представил себе Витькины хитрющие глаза, в которых всегда резвились бесенята, его вихры, вздернутый нос и сказал твердо:

— Все! Хватит! Отправляюсь к Витьке Синице. Он мне в школе задачки списывать давал. Теперь я ему помогу. Им, институту этому, наверняка космонавты нужны.

В голосе его звучала такая непреклонная решимость, что Борик, ни слова не говори, тотчас же убрал в стенку коробку с оловянными игроками, которые взмахивали клюшками, заколачивали шайбы и пререкались с судьей перед тем, как отправиться на штрафную скамью, словно живые канадские хоккеисты.

Через несколько часов Гешка попал в институт связи с инопланетными цивилизациями.

В огромном кабинете с матовыми телевизионными стенами ему навстречу шагнул незнакомый дядька с пышными черными усами.

— Гешка! Друг!

Гешка взлетел на воздух, поднятый могучими мускулистыми руками.

«И это Витька Синица! — с тоской подумал он. — Был человек как человек. А теперь… усы!»

Усы щекотали щеки, нос. Гешка чихнул.

— Будь здоров! — бывший Витька Синица, а теперь старший научный сотрудник института связи с инопланетными цивилизациями Виктор Антонович Синицын бережно поставил Гешку на землю. — Ну, как дела?

— Ничего, — промямлил Гешка.

Образовалась неловкая пауза. С Витькой Синицей Гешка мог болтать сколько угодно. А вот с этим незнакомым усатым дядькой просто не о чем было говорить. Спросить, как ему нравится сегодняшняя солнечная погода?

Заговорил сам Виктор Антонович. Он стал рассказывать о новой форме жизни на кремниевой основе, открытой совсем недавно на одной из планет далекой звездной системы. Поначалу Гешка еще кое-что улавливал — Виктор Антонович изо всех сил старался говорить попроще. А потом он увлекся, и на Гешку обрушился настоящий поток непонятных слов, названий, терминов. Он сидел, не смея шелохнуться, и хлопал глазами.

Включилась боковая телестена. Человек, на вид совсем земной, произнес несколько булькающих фраз.

— Какой это язык? — оживился Гешка. — Марсианский? Сатурнинский?

— Немецкий… Мы же в школе еще учили. Ах да, у тебя ведь с ним все время не ладилось…

Виктор Антонович почему-то поспешно отвел глаза. Чтобы избавиться от внезапно вспыхнувшего жгучего чувства стыда, Гешка спросил торопливо:

— А космонавты вашему институту требуются?

— Еще как требуются! — Виктор Антонович озабоченно наморщил лоб. — В них постоянная нужда. Особенно в астролетчиках дальних трасс.

— Да? — оживился Гешка. — Ну, тогда берите меня, Я готов хоть сейчас.

Но Виктор Антонович вместо того, чтобы обрадоваться, стал мяться и вилять:

— Видишь ли… Нам нужны опытные астролетчики, с большим стажем… И потом… У тебя ведь еще нет диплома…

— А где его берут?

— Учиться нужно в специальных вузах. Много лет. Даже простые пассажиры фотонных ракет и те проходят годичную подготовку. А уж сами астролетчики… Геша, а конфет не хочешь? У меня знаешь какие — у-у! — он деланно облизнулся.

Так и не принял бывший Витька Синица дружеской руки помощи, великодушно протянутой прежним одноклассником!

Гешка из вежливости съел две-три конфеты, но разговора о школьных делах, который затеял ученый усач, не поддержал. Улучил момент, поднялся, стал торопливо прощаться.

— Заходи как-нибудь ко мне домой, — Виктор Антонович, видно, тоже чувствовал себя не совсем ловко. — С женой познакомлю, с детками.

— Большое спасибо, — вежливо благодарил Гешка, а сам точно знал, что не пойдет. Чего доброго, детки этого усача окажутся постарше его, Гешки!

Уходя, он шаркнул ногой, вежливо поклонился. А потом, на улице, спохватился. Кому он кланялся, кому? Витьке Синице!

Настроение окончательно испортилось. Не хотелось никуда идти, никого видеть. Даже Борика.

И в этот самый момент Гешка лоб в лоб столкнулся…

Конечно же, с Ленькой.