Читаем Было — не было полностью

— Иуда он! Предатель! Меня в Николаевку от ревкома послали о карателях предупредить, а он тихонько вслед подался и вот тут, в лесу, перехватил. У-у, гад! — она опять рванулась от дерева, но веревки держали крепко. — Ну, развязывай же!

— Сейчас, сейчас…

Правильно! Дядька этот бородатый принял его за богатого белогвардейского сынка — то-то он все про одежду да про ботинки.

Гешка обежал дерево, стал распутывать тугие узлы. Подавалось плохо. А тут еще Ленька цеплялся за руки, горячо нашептывал в самое ухо: «Ты сначала подумай, ты сначала подумай хорошенько. Вдруг врет? Пусть партбилет покажет или справку от партизан».

— Да отстань ты! Какая у нее справка! — разозлился Гешка. — Беги к машине, если боишься!

Ленька надулся, запыхтел — он за Гешку беспокоится, ведь не ему, а Гешке головой отвечать, и на него же еще и орут.

Но Гешка не обращал на его пыхтение ни вот столечко внимания, и Леньке не оставалось ничего другого, как тоже приняться за веревку. А то будет потом Гешка кричать на всех перекрестках, что освободил девушку сам, без Ленькиной помощи.

Помогая рукам еще и зубами, ребята наконец распутали все узлы. Девушка, освободившись от веревок, бессильно опустилась к подножию дерева.

— Ох, ноженьки затекли, совсем не держат… — Она потирала ладонями то онемевшие ноги, то руки с глубокими синими следами от врезавшихся в тело веревок. — Ничего, посижу вот так минутку — пройдет.

Гешка присел на корточки, не сводя с нее умиленных глаз. Смотри-ка, живая партизанка гражданской войны! И он с ней рядом!.. Правда, бабушка тоже партизанкой была, но ведь она старенькая, семьдесят скоро. А эта совсем молодая. Ну разве что чуть их с Ленькой постарше…

— А вы бегите, бегите, хлопчики! — вдруг забеспокоилась девушка. — Ведь поймают — уконтрапупят! — Они недоуменно переглянулись. — Ну, убьют!.. Что это вы? — Партизанка переводила взгляд с одного на другого. — Вроде ненашенские какие-то.

Они не знали, что делать. Сказать ей или не сказать?

— Нет, мы нашенские, — осторожно начал Гешка. — Только мы другие нашенские. Из другого времени, понимаешь?

Ленька вставил:

— Из светлого будущего. — Ему показалось, так ей будет понятнее.

— Во-во, — поддержал Гешка, — из социализма. Вы завоевываете, а у нас уже построили.

Но девушка не понимала:

— Где это уже построили? В Москве, что ли?

— Да нет же, здесь, здесь! В нашем городе, — убеждал Гешка.

— Что мелешь-то? У нас тут и города никакого нет на двести верст вокруг.

— Сейчас нет, а потом стал, понимаешь?

Нет, она так и не могла понять. Больше того, улыбалась недоверчиво, словно Гешка плел невесть какие небылицы. Да он и сам чувствовал, как невероятно должны звучать для нее его слова. Вот подошел бы к нему на перемене пацан из второго класса и стал бы уверять, что только сейчас прилетел с Марса.

— Лень, — обратился он за помощью к Другу.

Но тот стоял, вытянув шею, и настороженно прислушивался к странным, никогда прежде не слышанным звукам, долетавшим со стороны села.

— Что это? — спросил обеспокоенно.

— Палят, — коротко пояснила девушка, не выказав при этом никакого волнения; видно, для нее стрельба была делом привычным, повседневным.

А вот Ленька за всю свою жизнь слышал выстрелы только дважды. Один раз на улице, когда рядом пальнуло так, что он в испуге несся без оглядки два квартала, пока, наконец, не сообразил, что это выстрелил мотор проезжавшей мимо автомашины. Второй раз — в детском тире, куда его однажды в выходной день сводил папа.

Но там, в тире, стреляли из крохотных, почти игрушечных духовых ружей по жестяным зверушкам. Выстрелы звучали не громче щелчка, зверушки смешно опрокидывались, когда в них попадали, и Леньке было совсем не страшно, а, наоборот, очень-очень весело.

Здесь же стреляли из настоящих боевых винтовок по далеко не игрушечным мишеням. И стоит ли после этого удивляться, что у Леньки по спине медленно поползли мурашки.

Скорее, скорее отсюда, опять в свое время! Но как уговорить Гешку? Ведь его теперь от этой девушки-партизанки трактором не оторвешь. Если только захватить ее с собой, — пришла ему в голову спасительная мысль. Тогда и Гешке незачем будет здесь задерживаться.

— Знаешь что, — торопливо предложил Ленька, — давай полетим с нами. У нас знаешь как хорошо!

— Ага, давай! — сразу подхватил Гешка. — У нас правда очень здорово. Спутники советские над всем миром летают.

Девушка откинула со лба светлую прядь, повторила завороженно:

— Над всем миром…

Поднялась, разминая ноги, сделала неуверенный шаг, затем другой.

— Так полетели? — Гешка схватил ее за руку. — Мы тебя к нам в школу, пионервожатой, а? В походы вместе ходить будем, песни петь. Ты песни любишь? Вот такая. — Он пропел: — «И снег, и ветер, и звезд ночной полет…» Нравится? Это ведь про вас!

— «И звезд ночной полет…» — негромко и медленно, словно прислушиваясь к себе самой, повторила девушка и почему-то вздохнула. — Красиво!

Гешка стал распоряжаться, словно полет втроем стал уже решенным делом:

— Тебя в середку, сами по бокам. Я справа, Ленька слева. Уместимся все трос!