Читаем Бутик модной мадам полностью

– Шустров консультировался со специалистами в области психологии толпы. Так вот, нам рекомендовали обратиться к генетической памяти народа. У абсолютно всех наших избирателей кто-то когда-то сидел или привлекался к ответственности. Прадед-кулак, дед-дезертир, тетя-самогонщица, дядя-валютчик, сын-уклонист, жена-продавец, обвесивший покупателя, муж – виновник ДТП и так далее. И чаще всего виноваты не столько они, сколько обстоятельства. Репрессии, война, плохие дороги, недостачи, дедовщина в армии, я уж не говорю о доносах. Психологи считают, что кандидат, которого забрали в милицию, становится «своим» для большинства населения. Ему сочувствуют, так как знают, что в нашей стране обвинения нередко бывают ложными. Так что эта история только укрепит наш рейтинг.

Надо же! Я-то думала, концерт окончен, а впереди еще второе отделение, которое вполне может завершиться овациями.

– Все это имеет смысл, только если не будет суда и обвинительного приговора. За столько трупов ведь пожизненное дадут, – присоединился к нашему разговору седовласый любитель костюмов и галстуков.

– Не нагнетайте, Егорыч, – покачала головой Рита.

– Надо же, а ты, Вика, чего тут? – Ко мне подлетела девица в короткой юбке и рыжей куртке.

Верка, дочка домработницы, которая убирает квартиру Юры. Учится на бухгалтера, но не слишком усердно, лишь для того, чтобы подцепить в университете какого-нибудь симпатичного экономиста. Пока не подцепила.

– Листовки вот разношу, – ответила я.

– Надо же, я тоже. Но я-то понятно. А тебе зачем надрываться? У тебя же жених богатый, в министерстве работает, – громко затараторила она. – Дома-то небось редко бывает. Давно прислугу не вызывал.

Окружающие посмотрели на меня с интересом. Жених в министерстве, есть прислуга. А я вместо того, чтобы на диване разлечься, лениво кушая экзотические фрукты, по подъездам бегаю.

– Да я сама как-то привыкла, – не слишком уверенно отмахнулась я. – И работать, и это… убирать.

Может, и не слишком чисто выходит. Но у меня на пыль аллергии нет, раз в неделю смахну – и ладно.

– Привет всем! – раздался радостный возглас. – Врешь – не убьешь! Наша взяла! Победа будет за нами!

Я обернулась, опасаясь увидеть футбольных фанатов, но у дверей стояла группа хорошо одетых мужчин во главе с Табуреткиным. Он улыбался, будто уже попал под амнистию.

– Выпустили? – охнула тетя Маруся.

– Ну вообще-то меня никто не сажал, – усмехнулся Афанасий Иванович. – Оказалось, меня просто пригласили для дачи показаний. Никаких обвинений мне никто не предъявлял и даже не задерживал. Со мной побеседовал следователь и час назад отпустил, даже не посоветовав воздерживаться от поездок. Еще бы, знают ведь, что за меня есть кому заступиться. И на самом высоком уровне, да и народ в обиду не даст. Если надо, на улицу выйдет. Хотят детские, а не стройплощадки – пусть голосуют за меня. Желают вывоз мусора, а не помойку в каждом дворе – пусть ставят галочку напротив моей фамилии. К счастью, возмущение масс не понадобилось, власть одумалась и поняла, что я ни в чем не виноват.

– А зачем тогда милицейский конвой и телекамеры? – удивился усатый штабист.

– Это нужно у господина Костина спросить, – со злостью произнес Шустров. – У нашего мэра «мир, дружба и жвачка» с начальником ГУВД. Не было никакого задержания, милиция лишь явилась с повесткой и доставила на допрос свидетеля. Ну а господин Чумазов расставил акценты. Он же всегда готов дать самую непроверенную информацию.

– Я не сомневалась, что все разрешится, – с облегчением вздохнула Ритка. – Хотя мне пришлось выдержать бой с редактором моей газеты. Он требовал, чтобы я повторила все сплетни и слухи насчет вашего задержания. Я же предупреждала, что еще ничего не ясно и можно напороться на судебные иски о клевете, если поспешить. Сейчас позвоню ему. Если еще не поздно, я готова тиснуть статейку в завтрашний номер.

– Отметь, что вся эта истерия – только сотрясание воздуха, – кивнул Афанасий Иванович. – Я ни к чему не причастен. Это нужно конкурентам, чтобы вывести меня из игры. А старый мэр тем временем отнял у школьников городской Дом творчества, чтобы устроить там автомойку. Нуворишам, видимо, негде было свои «мерсы» мыть, а детям теперь остается только наркоманить в подъездах. Вот кого надо к ответственности привлекать – тех, кто думает о себе, а не о подрастающем поколении!

Я прервала его обличительную речь, напомнив:

– Извините, но ваш джип и вас самого, кажется, узнала потерпевшая.

– Ну, потерпевшая была не совсем в себе. Что же касается машины, то мало ли похожих, – отмахнулся Табуреткин. – А если это и была моя тачка, то, значит, ее кто-то брал без моего ведома, пока я отсыпался. Я же сова: ложусь в два, встаю не раньше десяти, а машина возле дома отдыхает. Там через дорогу отделение милиции, так что угонов не бывает.

– У кого еще имеются ключи от вашего джипа? – я тут же взяла след.

– У водителя моего, у Максимыча нашего. Да любой из вас мог их стянуть и дубликат сделать. Если я сам за рулем, то, приходя в штаб, на стол их бросаю.

– А водитель – человек надежный?