Читаем Бусо полностью

– Позвольте объяснить, Курода-сама, – Като отвесил очередной поклон. – Рыбак утверждал, что намбандзины вышли из моря, пришли в его деревню, убили несколько человек, а на остальных напустили какое-то заклятие. Затем они все вместе пожрали тех, кого убили. Самурай господина Симоды, Такахаси Юки, видел останки людей, но самого людоедства не наблюдал. Варвар на галере, которого мы пытались взять в плен, напал на рыбака и укусил его за плечо. Я видел его вблизи и могу сказать, что он был… странным.

– В чём странность? – подался вперёд даймё.

– Он сильно исхудал, так бывает только когда человек долго голодает. Я легко поднял его тело – при росте в добрый кэн оно весило едва ли десять кан*. У него были сломаны рука и нога, но он этого будто не замечал, – Като замолчал, тщательно обдумывая следующую фразу. Затем решил продолжить: – Был ещё один странный эпизод, господин. Вскорости после того, как мы отплыли от корабля, рыбака, которого укусил варвар, одолел необычный недуг. Его начало лихорадить, а затем он внезапно напал на отца и убил его. Я зарубил безумца, но слишком поздно – тот успел разорвать старику горло.

Курода удивлённо покачал головой, но ничего не сказал. Единственное, о чём умолчал Масасигэ – это о глазах варвара и сбрендившего парня. Потому что тогда не обошлось бы без упоминаний бакэмоно, бусо и прочей нечисти, а именно этого самурай решил избежать.

– Ты сказал, что корабль мог нести двадцать четыре большие пушки? – перешёл даймё к следующему вопросу. – Сколько их было на судне?

– Я видел только четыре. Варвары называют их сакэру.

– Угу, – кивнул господин Курода. – Это всё?

– Ещё три тайхо на верхней палубе. В трюме не меньше трёх десятков бочонков с порохом, но многие подмочены.

– Понятно. А зачем твоему господину понадобился варварский капитан?

– Мы не смогли определить принадлежность судна, господин. Бумаги оттуда испещрены каракулями намбандзинов, но язык нам незнаком. Некоторые каны* выглядят как знаки письменности португальцев, но мы не сумели понять их смысл. Господин Симода посчитал, что по такому поводу не стоит беспокоить таможенного чиновника из Эдо, у которого есть переводчик, и обратился с просьбой к вам, Курода-сама.

Даймё состроил удовлетворённую гримасу – мол, правильно, нечего этим соглядатаям из бакуфу совать нос в его дела. Однако не сказал, будет капитан или нет.

Некоторое время Курода молчал, в задумчивости постукивая себя веером по подбородку, затем выпрямился, убрав локоть с подставки.

– Мне ясна ситуация. Мой помощник, – едва заметный кивок в сторону Ямаситы, – отдаст тебе необходимые распоряжения.

Это означало конец аудиенции.

– Благодарю, Курода-сама, – Като снова поклонился, затем быстро встал и, не поднимая головы, попятился назад, пока не почувствовал, что позади него находится дверь.

Не поворачиваясь, он на ощупь отодвинул сёдзи в сторону, в поклоне выскользнул из зала и закрыл двери. Теперь можно было выдохнуть. Хотя это была далеко не первая встреча с князем, Като впервые общался со своим главным сюзереном вот так, с глазу на глаз. Но, кажется, всё прошло неплохо. Спустя пару минут он опустился на татами в уже знакомой комнатушке. Опять ждать!

Глава 5

Колокол в храме Тотё-дзи возвести о наступлении часа Козы*, когда запыхавшийся вестовой – совсем юный самурай – снова позвал Като в Малый зал. На сей раз никакой стражи у дверей не было, внутри оказались только оба советника и их помощники-писари. Като, отвесив им куда менее глубокий поклон, опустился на пол неподалёку, уже без всякого приглашения, поскольку оно не требовалось.

– Старший советник господина Куроды, Ямасита Нобуюки, по распоряжению самого господина Куроды, сообщает тебе следующее, – тоном, преисполненным пафоса, объявил второй советник, хотя Ямасита сидел напротив него. – В просьбе твоего господина, наместника Симоды в Фукуме, прислать отряд самураев – отказано. В просьбе разрешить нанять асигару – одобрено. Вам разрешается нанять сто или сто пятьдесят асигару для скорейшего наведения порядка. В случае крайней необходимости можно нанять ещё пятьдесят или сто асигару. Однако господин Курода велел напомнить о бережливости.

Об этом можно было и не говорить – рачительность, едва не переходящая в скупость, была отличительной чертой дома Курода. Однако справедливости ради следует отметить, что границы разумного никто не переходил. Именно этот удачный баланс в финансовой политике позволял клану копить богатства. Зато, когда в позапрошлом году из-за неурожая в край пришёл голод, в землях княжества никто не роптал – даймё разом снизил налоги и открыл кладовые. В результате у соседей полыхал бунт, а крестьяне Курода на каждом углу провозглашали здравицы своему господину.

– В просьбе прислать капитана или кого-либо из членов команды корабля комодзинов*, – продолжил между тем второй советник, – отказано.

Он бросил быстрый взгляд на первого советника и, получив одобрительный кивок, пояснил:

– Всем варварским судам указом сёгуна предписано оказывать помощь в подавлении восстания. В гавани просто не осталось их кораблей.