Читаем Буря в бокале полностью

Священнослужитель, довольно резво, как для своих внушающих уважение телесов спрыгнул наземь и, откупорив фляжку, принялся ждать, покуда бортник переведёт мерина. Делая мелкие бережливые глотки, он осматривал раскинувшийся впереди лесок, чьи владения стояли зелёной стеной на пути праведника. Праведника, ли? В последнее время он часто задавался этим вопросом. Да, он истово верил в силу, могущество Мируса, старался соблюдать посты, иногда у него даже это получалось. Исправно выполнял работу положенную ему по сану. Молитвы тоже не забывал читать. Но, почему был избран именно он? А хотя бы, не тот же самый настоятель Обливакус, ведь он являлся главой монастыря, а значит более достойным служителем веры. Унцио боялся сам себе признаться, что не готов стать сподвижником, что возможно Мирус по ошибке выбрал не того кого следовал избрать и поручить столь ответственную миссию…

Внезапно, прервав размышления новоиспечённого глашатая веры, из зарослей камышей вынырнула морда рябого зайца. И с любопытством уставилась на него. Унцио поперхнулся, впервые узрев в жизни водоплавающего зайца.

– Чур, меня!– отмахнулся он пятиконечной звездой,.– Изыди дракусово семя!

– Что вы говорите святейший?– крикнул с противоположного берега Рино.

– Да, вот…– Унцио запнулся, на том месте, где миг назад выглядывал необычный заяц, таращилась волчья морда.– Что, за драковщина такая…– в ужасе прошептал он.

– Я вас не слышу преподобный.– Приложил ладонь к уху мнущийся на том берегу бортник.

Монах приподнял полог рясы и, шепча молитвы, бросился через мост. Проповедническая деятельность всё менее казалась ему удачной затеей.

– Случилось чего?– забеспокоился Рино при виде запыхавшегося носителя святости Мируса.

– Ничего, ничего такого, чтобы могло остановить несущего благую весть служителя господня.– Тяжело переведя дух, заявил Унцио и плюхнулся на воз. – Чего, стоим?– спросил он глядя на застывшего бортника.– Он, уже солнце вот-вот скроется, а мы до селения ещё не добрались. Сам говорил, разбойники шалят в этих местах. Поехали!

Солнце окончательно скрылось, и на мир опустились густые сумерки, едва разгоняемые мерцающими созвездиями, да серпом идущей на убыль Луны. С речки потянуло слабой прохладой, но насладиться ей было некогда. Повозка въехала под сень деревьев и покатила по лесной дороге, вглубь.

– Низги не видать.– Вынес свой вердикт Унцио, силившийся хоть, что-нибудь разобрать в окружающем его пространстве. – Как бы нам тут не увязнуть, может, разведём костёр, да переночуем?= немного поразмыслив, предложил он.– Вон экая, на расстоянии руки, тьма кромешная. Заплутаем, ещё гляди ненароком.

– Не извольте беспокоиться ваше святейшество, я знаю эту дорогу, как пять своих пальцев. Да, и Сои с закрытыми глазами не заблудиться здесь уж будьте уверены. Ничего, через милю другую выедем прямиком на Безбородовку, там такому почётному гостю комнату соответственную подыщут. Напоют, накормят, и баньку, если на то желания будет, истопят.

– Сладко говоришь Рино. Как бы попотеть нам изрядно не пришлось, пока доберемся. В описании говорится, что свет отдан Мирусу, а тьма дракусу. Ночью всякая недобрая тварь из своего логова так и прет, дабы губить души людские.

И будто в ответ на его слова, откуда-то справа донёсся душещипательный вой. Мерин встрепенувшись, прибавил ходу, рискуя в потёмках налететь на какое-нибудь препятствие.

– Тпру.…– Попытался осадить испугавшуюся тварину Рино, но Сои ни в какую не желал подчиняться приказам седока.

– Убьемся, как есть, убьемся,– выдохнул, вцепившись мёртвой хваткой в край телеги Унцио. – Попутал меня дракус напроситься в попутчики к столь бесшабашному мужику!– в сердцах воскликнул он.– Мог ведь прибиться к каравану сыроделов, так нет, все, спешил себе на погибель в город.

– Держитесь, синор Унцио крепче, сейчас будет поворот!– взволнованно выкрикнул Рино безуспешно пытаясь сбить нахлынувшую спесь с мерина.

– Обидно будет погибнуть в самом начале похода за Веру.– Грустно подумал монах, подыскивая, покрасивши слова для собственной эпитафии.

Откуда-то спереди зазвучали голоса, послышался свист и крики. Звуки, отдалённо напоминающие барабанную дробь. Громко заухала сова, рядом с головой что-то просвистело.

« Демоны дракуса не иначе гонятся за мной, хотят воспрепятствовать распространению слова истинного». Догадался Унцио. « Звездуницы пылающей нет на вас, супостаты окаянные!». Уже со злостью добавил он, стискивая до боли в руке знак Мируса.

Встречный поток воздуха вздымал бороду, теребил рясу, грозил опрокинуть, но проснувшаяся в Унцио праведная ярость требовала выхода и, причём немедля! Гнев, так и клокотал внутри его. Он, сейчас больше походил на какого-то кровожадного языческого божка, чем на кроткого раба Светлоликого Мируса.

Сзади с громким треском обрушилось дерево, едва не зацепив телегу длинными искривленными ветками. Вслед полетели громкие проклятия. По всей видимости, кто-то не успел вовремя перекрыть дорогу, совсем чуть-чуть замешкавшись.