Читаем БУПШ действует! полностью

Она всегда так причитает перед тем, как броситься на нас. Мы уже изучили ее тактику и поняли, что лучше всего спасаться бегством. Недолго думая, мы кинулись врассыпную. На месте остались только Борис, перевязанный «боец» Сашуня и Люська. Черданиха приблизилась к ним.

— Бандиты, архаровцы, негодники стоеросовые! — продолжала она вопить и, ухватившись за полотенце, так рванула, что толстый Сашуня мотнулся, словно травинка. Полотенце осталось в руках у Черданихи. Она замахнулась на Сашуню, но в эту секунду раздался голос Ангелины Павловны, Сашуниной матери:

— Что вы делаете?

Ангелина Павловна, как всегда нарядно одетая, пышноволосая, с блестящим браслетом на руке, в красных босоножках и с красной сумкой, бежала к сыну.

— Что вы делаете! — повторила она, тяжело дыша, и встала перед Черданихой. — Кто вам позволил бить ребенка?

— Ребенка? — насмешливо передразнила Черданиха. — Это они-то ребенки? Басурмане зловредные! Видели? — потрясла она полотенцем. — С веревки стащили.

— Все равно бить не смеете! — сказала Ангелина Павловна. — А если уж вам очень хочется, упражняйтесь на собственном сыне. А ты… — повернулась она к Сашуне и тут, как говорится, лишилась языка: он стоял перед ней измазанный, как никогда. — Опять? — тихо начала Ангелина Павловна. — Я не успеваю стирать, я не успеваю гладить, я разрываюсь на части, а ты? Немедленно ступай домой! Не умеешь гулять, как люди, сиди в четырех стенах! С этого дня я запрещаю тебе играть с ним! — Она показала на Бориса. — Он плохо влияет. Он — достойный сын своей матери!

Последние слова Ангелина Павловна произнесла громко в сторону Черданихи и пошла прочь, высоко подняв голову, таща Сашуню за руку, как дошкольника.

Черданиха, конечно, не пропустила этих слов без ответа я визгливо закричала, что она, по крайней мере, не красит волосы, а сына воспитывает, как хочет. И тут же ни за что ни про что огрела Бориса полотенцем по шее. Наверное, она хотела повторить свой «воспитательный» маневр, но ее остановил опять голос со стороны:

— Что разбуянилась, Николаевна? — По тротуару приближалась тетя Варя, мать Вики Жигаловой. «Овраженский начальник» — так в шутку зовут ее некоторые взрослые. Она шла неторопливо — высокая, прямая, в белом платочке.

— А тебе весело, да? — огрызнулась Черданиха. — Тебя радует, что они вытворяют? — кивнула она в нашу сторону. Мы попрятались — кто за бревнами, кто за деревом, — смотрели, что будет дальше.

— Что же они вытворяют? — спросила тетя Варя.

— А полюбуйся вот! — Черданиха начала тыкать полотенцем. — Не для того мы тебя в уличный комитет избирали, чтоб житья не стало от этих архаровцев. Завсегда защищаешь их? Мало своих колобродов, еще и с соседней улицы голодранцы? Я же видела — это он за полотенцем через мой забор сиганул! — показала она на меня.

— Постой, не шуми, — остановила тетя Варя и повернулась к Борису. А он сделал независимый вид, заложил руки за спину, даже выставил вперед рваный ботинок. Он вообще ходит во всем старом, рубашка без пуговиц. Тетя Варя покачала головой. — Хоть бы последила за сыном-то, Николаевна. Как он одет у тебя?

— Он сам не хочет в хорошем! — вызывающе ответила Черданиха. — Есть что надеть. Сам отказывается, мать позорит.

Борис встрепенулся и выставил другой ботинок.

— Вот и отказываюсь!

— Замолчи, разбойник! — начала Черданиха, но Борис перебил:

— И не надену, не жди! Не нужно мне ничего такого, вашего! — И побежал.

— Стой! — крикнула Черданиха, но он не оглянулся.

Тетя Варя сказала:

— Эх, Николаевна! Чем кричать, рассудила бы: не твоя ли вина?

Я понял: игры в госпиталь больше не будет. Сашуню увела мать. Борис убежал. Черданиха еще немного поговорила с тетей Варей и тоже ушла — она уже не шумела: тетя Варя ее всегда успокаивает. А тетя Варя села на бревна. Мы сбежались к ней с разных сторон из своих укрытий. Она опять покачала головой:

— Что же вы, ребята, меня подводите? Обещали вести себя хорошо. — Я было начал: «Да мы, тетя Варя», но она перебила: — А ты, Георгий, смотри особо — баламутить не позволю.

— Да что я? — опять захотелось мне сказать. Но тут вдруг заговорила Люська…

За все это время, как появилась Черданиха, Люська не проронила ни слова. А тут вдруг начала взрослым тоном:

— Я думаю, полотенце можно было не брать.

Мы насторожились.

— Для игры ведь, — сказал мой тезка — Адмирал.

— Игра игрой, — все так же степенно возразила Люська, — а по чужим дворам лазить нехорошо.

Вот, значит, какая! Сама устроила госпиталь, а теперь: то — можно, это — нельзя! Но тетя Варя кивнула:

— Правильно она говорит. Сами свой авторитет роняете. Соображать пора, что к чему, а вы… будто младенцы! — Тетя Варя встала. — Пионерский пост свой и то открыть не можете.

— При чем здесь пост! — обиделась Вика.

— Очень даже при чем. Порядка на улице было бы больше. Дисциплины. Да не под силу, видать, вам такая задача.

Вика смущенно молчала. С пионерским постом у нас и вправду получалось плохо. А точнее сказать — совсем никак, не получалось.