Читаем Бумеранг полностью

Когда раздается звонок в дверь, Марат Былов из своей комнаты выскакивает отпереть. Он впускает трех парней с рюкзаком, но теперь без курток, без шлемов и очков, закрывающих лица.

Одновременно прерывается пение и в переднюю выг­лядывает Вероника Антоновна.

– Кто там, Марик?

– Ко мне, ты же видишь! – резковато бросает Марат.

Да, мать видит, и зрелище ей не нравится.

– Предложи молодым людям тапочки, – говорит она, скупо отозвавшись на их приветствие.

– Матушка, здесь не баня. Лучше не отвлекайся от своих дел. Пой, ласточка, пой!

Парни уже шмыгнули в комнату, Марат входит сле­дом, поворачивает ключ в замке и оглядывает всех троих, стоящих над рюкзаком, занимающим центр ковра. Это два Семена – Тутаев и Калмыков, которых для различе­ния зовут Семой и Сеней, – и Илья Колесников.

– Мотоцикл? – спрашивает Марат.

– Как договорились, – докладывает Илья.

– Что ж, тогда руку, Сема! Поздравляю!

– Сказано – сделано! – басит тот, отвечая на руко­пожатие.

– Сеня, с почином тебя! Благодарю и поздравляю!

– Тебе спасибо! Ты, можно сказать, и скроил и сшил.

– Илюша, с боевым крещением!

– Рад стараться… только б не попасться!

– Сядем, други. Расслабимся. Все позади!

За стеной вновь слышится гитарный проигрыш и возобновляется пение. Приятели рассаживаются. Чувству­ется, что все находятся под сильным влиянием Марата и смотрят на него снизу вверх – почти с обожанием.

– Сколько? – осведомляется он.

– Все, что было, – басит Сема.

– Не считаны еще. Прямо к тебе, – объясняет Сеня.

– По-моему, прилично взяли! Взвесь, как тянет!

Марата и самого гипнотизирует рюкзак, но он держит фасон и снисходительно улыбается нетерпению Ильи.

– Успеется. Поделитесь-ка ощущениями.

Семены переглядываются.

– Да ничего, – жмет плечами Сема.

– Столько готовились, что уж вроде так и надо, – вторит Сеня.

– Нет, у меня кишки ерзали, – признается Илья. – Только сейчас отпускает.

– Завидую… В жизни так не хватает этой остроты. Жаль, что меня не было с вами.

– Твое дело думать, Марат! На черную работу и нас хватит!

– Ты прав, Сеня, но мне жаль.

Все взгляды вновь обращаются к рюкзаку. Марат отки­дывает клапан, развязывает тесемку, запускает ладонь внутрь, помешивает там и извлекает несколько крупных купюр.

– Из-за пары-тройки таких бумажек люди каждый день трудятся, дрожат перед начальством… потеют. Бррр, противно думать! А вы пришли и взяли. Что может быть прекрасней? Ну дели, Сеня!

Того дважды просить не нужно.

– Кладу четыре доли. Проверять, не отходя от кассы.

– Клади пять долей, – говорит Марат.

Парни вопросительно оборачиваются.

– Страховой резерв! – Марат непререкаем. – Вдруг Илюша стукнет кого мотоциклом. Или Сема – кулаком. Худший вариант при нашей подготовке почти исключен. Но человек разумный ни от чего не зарекается. Должен быть общий фонд на адвоката, передачи и прочее.

Настроение компании от такой речи омрачается, но веский и спокойный тон Марата убеждает.

– Надеюсь, верите, что у меня как в сберкассе? – добавляет он.

В это все верят, и Сеня проворно раскладывает пять кучек прямо на ковре. Остальные следят алчными взо­рами. Сема с Ильей, не утерпев, сползают с кресел поближе, шевелят губами, беззвучно считая. Марат де­монстрирует железное хладнокровие, покуривает, лис­тает журнал. Наконец там, на ковре, дружно переводят дух. Марат подталкивает к ним ногой небольшой чемоданчик.

– Это будет сейф. – Он упивается моментом. – До­вольны? А месяц назад – смешно вспомнить! – два Се­мена мечтали обобрать какую-то старушку!

– Было дело…

Сеня сгребает одну из куч в чемодан, а другую несет Марату. Тот мизинцем небрежно выдвигает ящик стола.

– Сгружай сюда.

Парни начинают собирать деньги в пачки и возбуж­денно распихивать по карманам.

– Э, други, – останавливает Марат, – вы будете не­допустимо шуршать!

– А как же нести?

– Предусмотрено.

Хозяин снимает со шкафа три спортивные сумки, и добычу «затаривают».

– А теперь остыньте! – командует он. – И глаза при­тушите!

– Надо разрядиться, Марат!

– Обмыть! – поддерживает Илью Сема.

– Ко мне – в Малаховку! – зовет Илья. – Покувыр­каемся на свободе. На лужайке детский визг и тэ пэ.

– Хорошо, собираемся к семи. – Марат провожает гостей.

– Ты пока дома? – украдкой спрашивает Илья.

– А что?

Тот прижимает палец к губам и догоняет двух Семе­нов.

Марат торопится к письменному столу, выдвигает ящик и уже не прячет ликования.

Но опять не ко времени является Вероника Анто­новна.

– Я на минуту, Марик. Ой, как накурено! Войти страшно.

– Не входи…

– Ты даже не замечаешь – на мне новое концертное платье!

– Широкие слои пенсионеров будут сражены.

– Грубо, Марик!.. Когда-то сам бегал меня слушать!

– Э, матушка! «Отцвели уж давно хризантемы в саду». Когда-то ты меня и на гастроли таскала.

– Разве плохое было время? Тебя все обожали!.. Кста­ти, я хотела и насчет гастролей. Предлагают поездку на полтора месяца.

– Условия выгодные?

– Да, но…

– Разумеется, поезжай. Осень подойдет – мне надеть нечего.

– Как?! А кожаное пальто?

– Сносилось. Кроме того, я взял нужные мне книги, за которые еще не заплачено.