— Я бы тоже так хотел думать, Лекса… Очень бы так хотел думать…

— Значит, получается у нас, Миша, — «чемодан, вокзал, деревня»?

— Думаю, часа два-три у нас еще есть, — поделился соображениями Арнич. — Пока гангстерята Принца освоятся среди военных, да пока комиссар с контрразведчиками разъяснят своему начальству суровую необходимость срочного расследования ограбления, а если они между собой еще и не поладят, на что я очень надеюсь… Давай брать по минимуму — два часа. Из них почти час прошел.

— Мне пятнадцати минут хватит, — хохотнул в трубку Лекса, но ничего веселого в его голосе Мишель не услышал и представил себе, как его компаньон за четверть часа превращается совершенно в иного человека; все-таки в Лексе погиб великий артист.

— Тогда — до встречи, компаньон, — попрощался Арнич, — связь держим по старым каналам, встретимся, когда все утихнет…

— И тебе удачи, — пожелал Лекса и первым повесил трубку.

Предупредив своего постоянного компаньона и друга и убедившись, что тот воспринял его предостережение всерьез, Мишель мог теперь полностью посвятить все силы решению личных проблем… связанных, в первую очередь, с таинственной блондинкой из огромной американской машины…

5

Они выбрались из-под земли через незаметную щель в глухом темном тупичке, возле высокого бетонного забора. С наслаждением вдыхая прохладный воздух осени после мрачного душного лаза подземелья, они прижались друг к другу обнаженными телами… Но в этом движении не было ничего сексуального, а лишь незнакомое людям желание передать партнеру капельку своих жизненных сил, с таким трудом восстанавливаемых после перехода.

Десяток секунд спустя, Мишель отпрянул от Александры и сел рядом, подтянув ноги. Поглядывая на её белеющее в темноте тело, он принялся деловито выгружать из маленьких, принесенных с собой рюкзачков свою и ее одежду.

— Я сейчас не смогу никуда идти, — хрипло проговорила Саша, не открывая глаз.

— И я — тоже, — согласился Мишель, не прекращая рыться в вещах. — Но идти все равно придется…

Он выводил блондинку вонючими и узкими подземными переходами не наобум; огромный промышленный район, притулившийся к Городу с запада, своего рода маленькое государство в государстве со своим населением, законами и обычаями, Мишель знал неплохо. Конечно, что бы облазить и изучить всю территорию средних, маленьких и совсем крошечных мастерских, цехов, фабрик и заводиков, действующих и заброшенных, не хватило бы и двух жизней. Но Мишель понимал, что только здесь, среди металлических запахов, цементной пыли, торговых складов, гниющих десятки лет под открытым небом старых покрышек и груд мусора, их будет чрезвычайно сложно найти.

Он приподнялся над землей, натягивая брюки и обуваясь, внимательно оглядываясь по сторонам, и заметил неподалеку вполне проходимую дыру в заборе, хоть и прикрытую изнутри непонятным металлическим каркасом, оплетенным колючей проволокой.

Оставив обнаженную Сашу лежать возле узкой незаметной со стороны щели в земле, из которой они и выбрались на поверхность, Мишель торопливо подошел к проходу в заборе, прислушался к шумам внутри территории, но оттуда не доносилось никаких иных звуков, кроме привычного вороньего карканья, нарочито громкого шуршания крыс и далекого тарахтения автономного дизеля. Мишель, даже не напрягаясь, легким ударом ноги вынес опутанный ржавой колючкой металлический каркас, освободив проход, и мгновенно заглянул за забор. Внутри все было спокойно, разве что крысы затихли, а вороны раскаркались еще громче, будто Мишель, подобно коту, лез к ним в гнездо. Оглянувшись, Арнич увидел беззащитно-трогательное хрупкое женское тело, чуть прикрытое наброшенной сверху мини-юбкой и коротенькой жилеткой, в быстро наступающих осенних сумерках заметно было, как неровно вздымается небольшая грудь девушки.

«Связался черт с младенцем», — почему-то совсем не сердито подумал Мишель, прилаживая на плече рюкзачки, а на руках расслабленно посапывающую Сашу, попытавшуюся было отказаться от такого способа транспортировки. К счастью, девушка оказалась совсем легкой для привычных совсем к другим нагрузкам мышц мужчины.

Озираясь по сторонам с удвоенной энергией, Мишель протиснулся в дыру и быстро пробежал через заваленный мусором и металлическими отходами дворик к видневшемуся неподалеку двухэтажному высокому строению. В сумерках здание напоминало полуразвалившийся курятник, только в железобетонном исполнении с заложенными разномастным кирпичом лишними проемами в стенах.

В огромных металлических проржавевших воротах, навешанных на одной из стен бывшего цеха, была гостеприимно распахнута невысокая узкая калиточка, и Мишель, недолго думая, вошел через нее внутрь, туда, где было совсем темно и сильно пахло застарелой затхлостью и разорением. Больше похожие на бойницы узкие и длинные окна по всему периметру под самым потолком первого высокого этажа пропускали мало света с улицы, да и там сумерки уже переходили в непроглядный для людей ночной мрак.