Читаем Бульвар полностью

Справившись без внешних проявлений с внезапно нагрянувшим и отпрянувшим в глубины души страхом, Мишель продолжил идти по переулку, делая вид, что совсем ничего не слышал, или сказанное не относится к нему никоим образом.

— Волчок… — повторил теперь уже ожидаемый низкий, чуть хрипловатый, но красивый женский голос.

И вот тут Арнича догнал запах. Запах накрыл его удушливой волной, лишая доступа воздуха, ударил в ноздри, ослепил, как грозовая молния, шибанул в голову, как стакан спирта, выпитый натощак. Мишель почувствовал, что теряет самообладание.

Он резко, с полшага, обернулся, забыв обо всем на свете, пойманный запахом в непостижимую человеческим разумом ловушку. А она… Она была совсем рядом, стояла в трех шагах: миниатюрная платиновая блондинка с короткой стрижкой, стройная, на высоченных тонких каблуках, это они так цокали металлическими набойками по асфальту вслед Мишелю, в короткой кожаной юбке, обнажающей великолепные точеные ножки, в белой водолазке явно на голое тело и коротком кожаном жилете поверх нее. На левом плече у девушки каким-то, только женщинам известным, чудом держался небольшой модный рюкзачок. Руки её были пусты и расслаблены. Это была его женщина, это была женщина для него. И чувство сводило с ума.

— …верни то… — только и успела продолжить блондинка.

— Ты течная, — резко сказал Мишель, понимая, что стоит ей только пальцем шевельнуть, и он будет бессилен против взбесившихся гормонов, и пойдет за девушкой на край света. — Ты течная и не соображаешь, что делаешь!

— Даже если я течная, все равно вполне со-о… — начав отвечать, блондинка внезапно поняла, что сказал ей Мишель, и что она говорит в ответ. — Ой!

Правая рука ее взлетела в прекрасном жесте, прикрывая красиво очерченный рот. Ошеломленная девушка сделала пару шагов назад, отступая от Мишеля. А он, уже не в силах сдерживать себя, шагнул следом, к ней.

— Не соображаешь, — настойчиво, ломая свою собственную природу, повторил он, — тебя просто используют… а скоро не буду соображать и я… и меня тоже будут использовать. Ты этого хочешь?

— Нет, что ты, — ошеломленно и наивно пролепетала девушка. — Меня просто просили передать, я не знала, не верила, что ты…

— Замолчи, — собрав все остатки воли в кулак, настойчиво попросил Мишель. — Замолчи и уходи сейчас, уходи, как можно быстрее, не надо ничего говорить, мы встретимся вечером, в шесть часов, в ресторане «Старый город», я хочу, что бы ты была одна, без всяких там машин и сопровождающих, понимаешь?

Не ожидая ответа, борясь с инстинктами и не особо надеясь в душе на победу, Арнич резко развернулся на каблуках и быстро пошел прочь по переулку, оставив за спиной маленькую растерянную блондинку, громоздкую американскую машину, и — её запах… Как не дурманил он голову Мишелю, но молодой человек все-таки услышал за спиной хлопок автомобильной дверцы и ворчащий, недовольный звук удаляющегося мотора.

Теперь запах отступил, и Арнич почувствовал маленькое облегчение. Давно с ним не случалось таких казусов, и сейчас это было настолько некстати, что Мишель прислонился спиной к стене ближайшего дома часто и, глубоко дыша, вентилируя легкие и пытаясь придти в себя. Если бы кто-то из недоброжелателей увидел его сейчас в таком состоянии, то, вполне возможно, более никаких проблем у Арнича в этом мире никогда не возникло бы. У покойников не бывает проблем в этом мире. Но видеть было некому: переулок не ожил, все еще вытягивая из первого выходного дня сладкие, завершающие капли сна, а машина к этому времени уже исчезла, вернувшись на бульвар.

И ту, в относительной безопасности, после пережитого пару секунд назад в голове Мишеля все смешалось в одну бесформенную, безобразную кучу, его подхватило какой-то сильной, но ласковой, могучей волной и потянуло вдаль. Он не мог сопротивляться этому влечению в неизвестность, как не смог бы противиться платиновой блондинке, задержись она возле него хотя бы еще на пару минут.

Арнич не понял, как долго он плыл и плыл в блаженной бесконечности неведения и нежелания знать ничего об окружающем мире, пока, наконец, не пришел в себя сидящим на той же самой лавочке на бульваре, с которой ушел получасом ранее, и жадно хватающим воздух раскрытым ртом. Немного отдышавшись, подрагивающими до сих пор руками Мишель раскурил сигарету, окончательно приходя в себя и пытаясь вспомнить, как же он все-таки добрался сюда из переулка?

Что-то здесь, на бульваре, было не так, как всегда, что-то резко и беспощадно бросалось в глаза, но все еще под влиянием блаженного чувства слияния с непонятной волной Мишель никак не мог этого понять, пока не увидел, наконец, как по проезжей части, гордо и неприступно, грозно и встревожено, движется бронетранспортер. Многочисленные автомобили, старательно спасая жизни своих владельцев, шустро сворачивали в ближайшие переулки. Мишелю показалось, что за считанные десятки секунд улица с обеих сторон от бульвара опустела.