Читаем Булат полностью

Вниз столкнут? Так чего ждать? А!.. До купца начала доходить суть происходящего. Внизу было видно, как обе дорожки пересекают ручей и углубляются в лес, где виднелись обтесанные столбы с намотанными на них веревками. Дальше шли какие-то ямы, за ними крутой подъем, оканчивающийся у входа в пещеру. С другой стороны дорожка поворачивала, снова исчезала в небольшой рощице, а потом выходила на долгий подъем, приводивший аккурат на зады дворца, а от него хорошо протоптанной дорогой – обратно на площадь. Расстояние, которое пришлось бы преодолеть двум людям, выйди они на эту дорожку, было одинаковым.

Да тут арена у них, навроде греческого стадиона, догадался купец. Соревнуются тут мужи в воинском или ином каком искусстве. Так, значит, и меня сюда. А чтоб понять, с кем соревноваться, семи пядей во лбу быть не надо.

Под многократно усилившуюся дробь барабанного боя на площадь торжественно вышел сын вождя. Сильный, гордый, на полголовы выше самых рослых воинов. На плечах у него была перьевая мантия, роскошью соперничаюшая с отцовской. Тело умащено благовониями и маслами. На лицо охряной краской нанесены узоры, значительно более тонкие и аккуратные, чем у других деревенских. Его сопровождала стайка девушек с горшками, в коих были масло, вода, еда и еще не пойми что. Один мальчишка держал над воином зонт из пальмовых ветвей на длиннющей палке. Другой – связкой таких же ветвей отгонял слепней. Деревенские встретили появление наследника ревом, в котором мешались восторг и снисхождение толпы к актеру, призванному обеспечить ей зрелище.

Одним движением плеча он скинул мантию на руки девицам и, выждав долгую паузу, обернулся к деревенским. Те ответили ему новыми взрывами пронзительных воплей. С наслаждением искупавшись в народной любви, сын повернулся к отцу и почтительно склонил голову.

Афанасий улыбнулся против воли, подумав, что если бы папаня решил надрать сыночку уши, то ему пришлось бы залезать на лавку. Однако в остальном было не до смеха. Отказаться от салочек с этим громилой возможности не представлялось. Сбежать, наверное, тоже. Наверняка вдоль тропы охрана поставлена. А даже если, конечно, удастся выскользнуть, то перехватят на подходе к побережью, если купцу удастся сориентироваться по незнакомым звездам и выбрать нужное направление, а не заплутать. И если корабль еще не ушел. А соревноваться? В борьбе или бою кулачном, может быть, еще и помогла бы кузнецкая закваска. Афанасий оглядел легкую, тонкокостную, будто созданную для бега фигуру будущего противника. М-да, бегун-то он всегда был средненький. Не самый быстрый и не очень выносливый.

Тем временем вождь подошел к сыну, что-то прошептал ему на ухо, отстранился и вновь поднял булаву. Закатив глаза, он начал выкрикивать отрывистые фразы. Дорого бы дал купец, чтобы понять, о чем говорит вождь, но перетолмачить было некому. Хотя, в общем, чего тут непонятного-то? Судя по рубленым движениям и взмахам булавы, тот рассказывал народу, как его сын запросто победит огромного пришельца и тем самым покажет свою доблесть, запугает соседей, принесет мир и богатство их племени и все прочее, как обычно. А место проигравшего – на одном из кольев в священной пирамиде, да, кстати, его уже и вкопали, подумал купец, рассматривая свежеобтесанный шест, заостренный на конце. Народ внимал вождю благоговейно, хотя наверняка слышал ту историю уже не раз.

Или все-таки попробовать сбежать? Под шумок. А там уж пускай по джунглям ловят. Его и обезьянцы ловили, не выловили, и хорасанцы ловили, не выловили, и…

Воины толкнули Афанасия вперед так, что щелкнула челюсть. Под смех и улюлюканье деревенских он едва смог затормозить на краю площадки, балансируя раскинутыми руками. Принц презрительно оглядел его одежду и шагнул к краю. Согнулся в поясе, стремительный, в любой момент готовый сорваться с места. Выставил вперед руку с открытой ладонью, а вторую отвел назад. Ну, чисто атлет с греческой амфоры. Афанасий попытался встать так же, вызвав новую бурю насмешек.

Барабаны застучали сильнее, тревожнее. Воины позади Афанасия чуть отступили. Вождь вскинул булаву. Выкрикнул что-то. «Один», подумалось Афанасию. До трех считать будет? Или начинать надо, когда булава опустится? А может, до пяти?

Грохот барабанов слился с криками топы в один разрывающий уши шум.

Новый выкрик. Два? Или что-то вроде «готовься, целься, пли»? Когда же бежать-то начинать?

Булава упала, со свистом рассекая воздух.

Принц ласточкой спорхнул с утеса, только косички в воздухе плеснули. Приземлился на склон и стал сбегать по нему, быстро семеня ногами и отклоняясь назад так, что, казалось, он катится на санках. Афанасий кинулся следом. Приземлился неудачно, на одну ногу. Земля поехала под подошвой. Мир кувыркнулся перед глазами, ударил в лицо. Рот и глаза наполнились песком. Тяжелое тело купца развернуло, поволокло вниз, как по зимней горке, щедро засыпая в порты и за шиворот пригоршни мелких камешков.