Читаем Булат полностью

– Господин, а не хочешь с ними сплавать?

Афанасий вздрогнул, услышав над самым ухом мурлыкающий голос.

– С ними? Да можно, третью неделю ноги на земле твердой не стояли. Только зачем?

– Человек ты опытный, тебе доверять можно, а этим детям осла… – не договорив, боцман обреченно махнул рукой.

– А ты сам-то чего?

– Не пристало капитану судно покидать, – со значением ответил боцман.

– Так капитан… – начал Афанасий и осекся. Ну его. Не вступая в дальнейшие разговоры, он перекинул ноги за борт и по канату с навязанными веревками спустился в одну из лодок. Уселся, сложив руки на коленях, чтоб занимать поменьше места.

С борта раздалась боцманская трель. Весла вспенили лазурную воду, и две лодчонки взапуски понеслись к недалекому берегу. Все в лодке заулюлюкали, закричали, подбадривая своих гребцов и понося чужих. С другой посудины ответили тем же. Гребцы налегли на весла.

Купец не участвовал в общем веселье, его мучили нехорошие мысли. Похоже, он все-таки оказался прав, – хотел боцман наложить руку на таву. Ну да то дело не его, а вот то, что отослал, хитрец, на берег, беспокоило. Не приказал ли он людям своим лишить Афанасия жизни, да и закопать в песочке? Хотя он ведь мог Афанасию прямо на палубе горло перерезать. И никто б ему не помешал. Ох, мнителен стал купец, ох, мнителен.

Лодки на равных ткнулись носами в песок. Мореходы попрыгали за борт, вытягивая их на мелководье. Несколько лучников со щитами рассыпались по берегу, внимательно оглядывая растительность. Но опасности никакой не было. Только крики птиц и шелест прибоя нарушали безмятежный покой бухты.

Афанасий выпрыгнул на песок, отскочил от волны, решившей лизнуть его сапоги, и пошел по берегу, оставляя на песке глубокие следы.

Люди убедились, что опасности нет, и успокоились. Некоторые даже вложили клинки в ножны. Лучники ослабили тетивы. Хорошо, хоть стрелы в колчаны не убрали. Афанасий подивился такой беспечности. С одной стороны, что взять с простых мореходов, воинскому делу не обученных? А с другой, ведь их жизнь от этого зависит. Ну как кинется кто сейчас из зарослей?

Меж тем не обремененные оружием мореходы перекинули через плечо веревочные упряжи, к которым были приторочены бочонки. Оставив двоих с топориками охранять лодки, они поднялись вверх по пляжу и углубились в лес.

Купец не выдержал. Не особо громко, но настойчиво попросил он половину вооруженных людей встать позади колонны, а сам с другой частью прошел вперед. К его удивлению, они послушались без возражений. Видать, тайные беседы с боцманом подняли его авторитет в глазах команды.

Джунгли были густы и непролазны, идущим впереди приходилось торить дорогу кинжалами. Но это не огорчало их, наоборот, радовало. Значит, никто тут раньше не ходил и в засаде не поджидает.

Миновав прибрежные заросли, они гуськом поднялись на холм, озираясь и прислушиваясь в поисках родника или речки. Не найдя искомого, перешли на следующий, потом еще на один, внимательно осматривая склоны, но источника так и не нашли.

К полудню моряки вымотались и приуныли. Ползли как черепахи, вяло огрызались на понукания купца. Требовалось устроить роздых.

Заметив полянку в тени вековых деревьев, Афанасий скомандовал сделать привал и первый уселся на траву, вытирая с чела градом катившийся пот. Другие попадали, кто где стоял. Несколько мореходов нырнули в кусты по нужде, причем некоторые побросали в кучу щиты и шлемы. Тверич хотел было их пожурить, да плюнул. Вернее, хотел, но не смог, в горле пересохло. Зря они все-таки вглубь пошли, нужно было вдоль берега, все равно любая река или ручей туда должны стекать. Давно бы уже отыскали и напились.

Из Икустов выскочил один из хорасанцев. Он призывно размахивал руками и пытаясь не закричать, разевал рот. Лицо у него было донельзя довольное. Афанасий поднялся, вытащил из-за голенища нож и направился за мореходом, который тут же снова нырнул в кусты. Остальные последовали за купцом.

Пробившись сквозь паутину лиан, они оказались на небольшой полянке, расположенной в лощине. В самом ее центре была выдолблена чаша глубиной в половину человеческого роста, выложенная изнутри аккуратно пригнанными и подобранными по цвету камешками. В ней бурлил источник с небесно-голубой водой, по которой уже текли грязные пятна. Все матросы, что ушли на оправку, лежали возле источника, хлебали и фыркали, окуная в источник морды. Вновь пришедшие подскочили к ним, стали оттаскивать за шкирки, устроили шутливую возню, сдабриваемую настоящими тумаками. Некоторые полезли в чашу с бочонками.

Купец хотел их образумить, но не успел. Внимание его привлек шум в кустах по ту сторону источника. Такой же шум раздался справа, слева, сзади. Сзади особенно громко.