Читаем Буквы полностью

Бородатый Юра в прошлой жизни, наверное, был бардом. И где-то в сибирской тайге, меланхолично перебирая струны у костра, пел: "И ночами снятся мне недаром, холодок оставленной скамьи, тронутые ласковым загаром руки обнажённые твои..." По крайней мере, ходил он всегда в девственно грязном свитере и носил бороду. Несмотря на бардовское прошлое, Юра был нашим фотографом. Он фотографировал объекты недвижимости, и никто в этом городе не мог так же удачно найти ракурс, чтобы убогая двушка превратилась в отличное жилье (двухкомнатная квартира после ремонта, все удобства, в центре).

А Петя и Федя -- даже не родственники, хотя выглядят близнецами. Из-за этого все их вечно путают, как например Лукич. Скажем, Федя бежит за водкой, а Лукич, любитель оперативно догнаться, пристаёт к Пете с вопросом, почему тот ещё тут, а не там.

Если вас интересует внешность этих ребят, то произнесите вслух по-английски полное Петино имя, и вы будете примерно в шаге от истины. Никакими любителями мужского общества Петя с Федей, конечно, не были, но выглядели именно так.

***

В тот день у Юры пропал фотоаппарат. Как и при каких обстоятельствах -- непонятно. Посторонних, как любит выражаться наш участковый, в тот день в офисе не было. Понятно, все отлучались в туалет или покурить, но в конторе кто-то постоянно был. Впрочем, всё это выяснилось потом.

А на тот момент всё обстояло так, что все уже взволнованно поглядывали на часы и считали минуты до конца рабочего дня, у всех уже висело окно "выключить компьютер", а курсор висел над кнопкой "выключение". Юра собрал свой ноутбук и понял, что его фотоаппарата, стоившего каких-то безумных для него денег, нет. Где-то я слышал выражение "плач волчицы". В тот момент я понял, что примерно это означает.

Юра словно собрал всю свою бардовскую скорбь и излил её на окружающих. Однако случилось это не сразу, сначала он, как говорит наш участковый, опросил присутствующих. Присутствующие во главе с Юрой обыскали все тридцать квадратных метров конторы, но фотоаппарат не обнаружили. После чего присутствующие ничего нового не сообщили, кроме того, что нет Лукича.

-- Лукич! А где он? -- обрадовавшись, спросил Юра. Лукич стал воплощением его тайных надежд.

-- А ведь в обед Лукич один оставался в офисе... -- задумчиво сказал то ли Петя, то ли Федя.

-- Точно! -- подтвердил я. -- Вы уехали на объекты, я спускался вниз за свежими газетами, а за старшего тут оставался Лукич.

После ухода Марины мы старались всегда кого-то оставлять в офисе, чтобы было кому отвечать на телефонные звонки.

После "плача волчицы" Юра стал какой-то хладнокровный и целеустремленный.

-- Значит, Лукич, -- пробормотал он и набрал номер Лукича на мобильном. Лукич был недоступен.

-- Всё ясно, -- сказал Юра.

-- Вызовем милицию, или подождём Лукича? -- спросил я.

При слове "милиция" все насторожились, и я понял, что пора, как говорит наш участковый, брать вожжи в свои руки. Но только я так решил, как ко мне подошла Катя и попросила поговорить с глазу на глаз.

Я откашлялся и сказал:

-- Ребята, будьте здесь, а мне надо поговорить с Катериной.

Мы зашли ко мне в каморку, заперлись. Я сел за стол, Катя осталась стоять.

-- Валентин Николаевич, -- не стала тянуть резину она. -- Фотоаппарат взяла я. Вы все вышли покурить, а я его взяла. Хотела пофотографироваться для сайта знакомств. Потом захватила его с собой на встречу и где-то в дороге потеряла. Не надо милицию. Я Юре с зарплаты буду частями отдавать и верну всё до копейки.

-- Э-э-э... -- то, что она сказала, стало для меня сюрпризом. -- Хорошо, а что ты предлагаешь Юре сказать? Советую всё, как есть. Юра человек разумный, думаю, поймёт, что ты не воровала, а взяла попользоваться. Просто... Э-э-э... Форс-мажор случился, и ты его вернуть не можешь. Так? А почему ты не попросила его просто, чтобы он сам тебя пощёлкал?

-- Валентин Николаевич, вы не в курсе, наверное. Мы с ним раньше были вместе, и, честно говоря, я не хочу лишний раз оставаться с ним наедине. Если вам нетрудно, объясните ему всё сами, пожалуйста.

Я кивнул, и Катя вышла. Ничего себе, третий год вместе работаем, а я и не в курсе, что у меня тут служебный роман был. А Юра-то, Юра! Вот даёт! Наверное, Катя любит бардовские песни, все эти "быть может, ни к чему мне вам шептать признанья, быть может, ни к чему мне вас благодарить, быть может, это сон, и нет ему названья, но в этот вечер я рождён, чтоб вас боготворить..."

"В этот вечер я рождён", ага.

Пока я обдумывал нравы молодёжи, в каморку влетел отчего-то мокрый Федя с круглыми от ужаса глазами.

-- Валентин Николаевич! Я должен признаться! Это -- я!

-- Отдышись, Федь. Чего это с тобой? Что -- "ты"?

-- Это я... Украл... Фотоаппарат Юркин. Я... -- Федя дышал шумно, и слова из него вылетали перед вдохами. -- Вы на Катьку не думайте, она специально на себя наговаривает.

-- А ты-то откуда знаешь, что она наговаривает? Мы вообще-то о другом беседовали.