— Ничего страшного, я понимаю ваше любопытство, сам был такой в молодости. Так и быть, я вам расскажу все, как на духу, если хотите, — начал Хэнк. — Хотя, рассказывать особо не о чем… Случилось это еще когда я был студентом колледжа. Я специализировался на английском языке и литературе, знаете, разные там предлоги, глаголы, стишки всякие, но моей истинной страстью была астрономия. Ей я посвящал все свободное время, она стала моим самым серьезным хобби. Я представлял себя астрономом-любителем, открывающим новые звезды, кометы, планеты и так далее. Так вот, решил я построить действующую модель солнечной системы и продемонстрировать ее на выставке работ студентов, которая открывалась через две недели после моего замысла. Я проводил все свободное время, дни и ночи, у себя в мастерской, строгал, пилил, красил, клеил, чтобы создать свое детище. И оно того стоило! Когда открылась выставка, моя модель — радость и гордость — была готова и я был уверен, что получу за нее первое место…

— А когда же будет про глаз? — перебила его медсестра и похлопала по плечу, — пора снимать штаны, будем мыть ниже пояса.

— Будет, будет еще про глаз, — заверил ее Хэнк и нерешительно предложил, — а может, не будем снимать штаны. Я все равно завтра уезжаю от вас, наверное, в гостиницу, там и приму душ. Честное слово, девушка.

— Мне что, вызывать старшую медсестру, — притворно нахмурилась та, — поверьте мне, неприятно не будет. Даже наоборот. Не бойтесь, я вас не укушу.

— Ладно, поверю, — вздохнул Фрост и стыдливо стащил с себя пижамные штаны.

Девушка принялась привычно обтирать его влажной губкой ниже пояса, как будто делала эту процедуру каждый день.

— Так где я остановился? — спросил ее, улыбаясь, Хэнк.

— На том, что вы были уверены, что получите первое место на выставке.

— Да! Так вот — в день проведения выставки все экспонаты были выстроены в ряд, а комиссия переходила от одного к другому, осматривала их и изучала, чтобы определить победителя. Когда почтенные профессора подошли к моей действующей модели солнечной системы, я с гордостью воткнул вилку в розетку и все просто рот разинули, когда по орбитам вокруг вспыхнувшего ярким светом Солнца плавно закружились разноцветные планеты из железных шариков, замелькали крошечные спутники-горошинки и все такое прочее. Первое место было почти у меня в кармане!

Но тут случилось непоправимое. То ли из-за какого-то замыкания, то ли еще по какой причине, но электромоторчик, который крутил всю эту систему, вдруг взвыл, как раненый зверь, и пошел вразнос. Я имею в виду, он начал вращаться с такой бешеной скоростью, что все мои планеты раскрутились, как на светопреставлении, и стали сходить с орбит и с жужжанием разлетаться в разные стороны. Члены комиссии разбежались, кто куда, а я смело бросился к своей модели, чтобы выдернуть вилку из розетки, но не успел… Вот тут-то трагедия и произошла.

Когда я подбежал к своей солнечной системе, то мне прямо в лицо пулей полетел Марс, и ударил прямо в глаз. Возможно, его еще можно было спасти после одного удара, но точно за Марсом последовал Юпитер, который ударил по Марсу, как по биллиардному шарику и вогнал его глубоко в глазницу. Ну, а когда их догнал Нептун, то….

Фрост смахнул с лица невидимую слезу и закончил дрожащим голосом:

— Извините, но мне очень трудно вспоминать об этой трагедии…

Девушка как-то странно посмотрела на него и философски заметила:

— Да, неудивительно, что вам выделили отдельную палату. Теперь мне понятно, что судьба у вас и впрямь необычная, видно, действительно планеты не ошиблись в своем выборе…

— Сейчас же перестаньте кощунствовать над инвалидом, — с серьезным видом потребовал капитан.

Медсестра прыснула и протянула ему несколько таблеток.

— Это снотворное. Оно заставит вам преодолеть ваше игривое настроение и поможет поскорее заснуть. До свидания, больной. Выздоравливайте.

Она улыбнулась и вышла из палаты, укатив тележку…

Фрост запил таблетки водой из стакана, стоящего на прикроватной тумбочке, и закрыл глаз, стараясь поскорее уснуть. Но вместо сладких грез в воспаленном мозгу возник другой сон — бегущие на него солдаты, он стоит на краю скалы, в него стреляют, пуля попадает в заслонившую его Бесс, он падает с обрыва, но не в воду, а на камни… боль… темнота…

Он открыл глаз, чувствуя, как его прошибает холодный пот, и ровно и глубоко задышал, стараясь успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Слишком уж этот сон был похож на кошмарную реальность…

И вдруг по спине пополз предательский холод — капитан понял, что он в палате не один…

Глава двенадцатая

Фрост надавил пальцем кнопку вызова медсестры, расположенную на стене, и тут же скатился с кровати. В тот же момент в подушку впилось две пули, но капитан не услышал выстрелов — только негромкие хлопки и клацанье затворной рамы. Он упал на пол и бросился к стене.