Читаем Буймир (Буймир - 3) полностью

- Вижу, голубчик, что ты советский человек, - сказал он растерявшемуся леснику. Какими признаками и наблюдениями руководствовался при этом командир, известно было только ему самому.

И Мусий Завирюха стал убеждать лесника, что ему нечего бояться их.

- Мы люди с открытой душой, партизаны, не какие-нибудь подосланные гитлеровцами... С честными намерениями, без тайного умысла.

Прозорлив этот Мусий Завирюха, прозорлив!

Лесник после глубокого раздумья, преодолев, видимо, свои сомнения, с виноватой миной беспомощно развел руками и заговорил откровенно, на что толкала его и доверчивая дочь.

- Сами знаете, всякие теперь люди ходят - полицаи, шпионы, приходится держать ухо востро. Пока не узнаешь человека, язык не развязывай...

И партизаны, за минуту до того неприязненно посматривавшие на лесника, одобрительно восприняли трезвое его слово: так и надо, сразу видно - рассудительный, порядочный человек.

Он, откровенно говоря, еще бы колебался, продолжал хитрить, признался лесник, - да вот его слишком доверчивая дочка сбила с толку. Он с укором покачал головой: смотри, чтобы не пришлось каяться! Повеселевшие партизаны дружелюбно поглядывали на дивчину.

- Так где же сейчас наши? - допытывался лесник у гостей.

- Москва наша? - в тревоге спрашивает дивчина.

- Навеки наша!

Мусий Завирюха обводит семью потеплевшим взглядом: эх, милые вы мои, не знаете, что на белом свете творится.

Марко заметил, что после их сообщения о разгроме гитлеровских бронетанковых сил под Москвой у дивчины слезы навернулись на глаза, отчего она стала еще милее.

Откуда им знать, как до Мусия Завирюхи доходит правдивое слово с Большой земли?

- Враг ощутил всю мощь нашего удара - разбита вера в непобедимость германского оружия! Москва в безопасности! А скоро фашисты и вовсе не соберут костей!

Лицо у лесника постепенно светлеет, и он уже с благодарностью смотрит на осведомленного в мировых событиях человека, партизанского командира, внесшего луч света в его затерянную среди лесной глухомани хату.

Лесник предостерег партизан от многих опасностей и подвохов, обнаружив при этом исключительную осведомленность: где завалы, где мины... Осенью хуторская овца забрела - разорвало в клочья. Марко красноречиво переглянулся с Павлюком: зоркий глаз у лесника... Все разведал... К мосту трудно подступиться, опутан сетками, кто не знает, как обойти, - ночью запутается, увязнет... Сверх того проволокой огорожен, на ней нацеплены жестянки, если кто наткнется, - жестянки затарахтят, часовые услышат. Немцы, считает лесник, не опасаются нападения, партизаны Сидора Ковпака сюда не доходят, не могут охватить весь лесной край, у них свои пути-дороги. Вконец измотали немцев. Ныне, слух прошел, разбив в пух и прах регулярные фашистские части (одни эсэсовцы - под Путивлем), партизаны подались в Брянские леса. Там такие герои, - сумели захватить даже танки!

Партизаны слушали лесника с восхищением и не без зависти. Не каждому выпадает такая честь. Лесник тем временем свернул разговор на то, что партизаны Мусия Завирюхи, который орудует в здешних краях, сюда тоже не доходят. Похвалил боеспособный отряд и вдруг, спохватившись, спросил:

- А вы кто же будете?

- Вот как вытрясем из фашистов душу, - сказал Мусий, - тогда узнаешь!

Заставил призадуматься хозяев, - как видно, в лесникову хату наведался не простой гость...

А уже имя Мусия Завирюхи гремит на всю округу, бросает в дрожь врагов, заставляет ликовать население, внушает ему надежды. Даже до этого глухого лесного угла долетело грозное имя!

Завирюха кидает многозначительный взгляд на друзей. Партизаны давно уже привыкли читать на его обросшем густой бородой лице - по едва приметному движению бровей, усов - все, что он хочет им сказать, - любой намек, любое приказание.

Лесник сам вызвался в провожатые, никто лучше его не сумеет провести по петляющей и полной опасности дороге - сам поведет партизан на святое дело, чем Марко был очень растроган и так ласково посмотрел на дивчину, что та даже смутилась. Может, скажете, Сень суровыми глазами смотрел на нее? Сколько нежных взглядов, затаенных вздохов неожиданно выпало лесной красавице.

Лесникова жена простонала с лежанки:

- Смотри не погуби людей, Назар...

В глазах дивчины мелькнула тревога, а лесник озабоченно посмотрел на гостей, - не подумали бы чего плохого.

- Не беспокойся, все будет хорошо, - успокоил он больную.

Когда Завирюха повел глазами по хате, ища кадку с водой, проворная дивчина угостила его горячим взваром. Мусий с жадностью осушил ковш, вытер покрывшийся капельками пота лоб, благодарно кивнул дивчине - отвел душу... Дивчина, не скупясь, обносила гостей. Бодрило людей кисленькое варево. Нежданная человеческая ласка в лесной глуши в морозную ночь согрела партизан, на минуту повеяло домашним уютом. Вот что сделал с ними яблоневый напиток! Чернявая дивчина и не догадывалась, что творится на душе у Марка, у застенчивого Сеня... В такую минуту человеку сам черт не страшен! Мало кто знает, на что способен Сень. Сегодня он докажет, отличится. Сегодня загремит слава о Сене.