Читаем Буймир (Буймир - 3) полностью

Сень в свою очередь наставляет девушек, - сперва надо изучить оружие, объясняет, как на слух распознать "капрала" - строчит, словно дрова рубит. Наш автомат бьет гуще и мягче. И винтовка наша более певуча... Сень и Марко обещают помочь подругам овладеть автоматом.

Текля, уйдя в себя, прислонилась к раскидистому дубу, словно хотела вобрать в себя его могучую силу. В собственных руках женщины жизнь и смерть. Когда по жилам пробежит горячая волна, каждое живое существо, даже самое слабое, напрягает все свои силы и становится несокрушимым - вот она, целебная сила ненависти!

Подруги собирались в дорогу.

Галя вполголоса напевала излюбленную партизанскую песню, неведомо какими путями залетевшую в лесные дебри:

Гудела степь донская

От ветра и огня,

Маруся Бондаренко

Садилась на коня.

...Марко с Сенем на широких лыжах, минуя заминированные ворота, указывали направление, за ними каштановый, с широким крупом конь прокладывал дорогу по брюхо в снегу. Галя с Теклей сидели на санях, правили конем, петлявшим между деревьев. Чтобы миновать овраг, перерезавший дорогу, долго крутились поверху редколесьем. Снегу насыпало щедро, он еще не успел слежаться, увязали лыжи и конь. А когда опять пришлось пробиваться чащобой, случилось, что сани зацепились за дерево, чуть не свалился мешок. Мешок набит сеном, а в сене обмотанные тряпьем пустые бутылки. Надо раздобыть молока: вернуть силы обескровленным людям. Погрузившись в тревожные мысли, подруги ехали молча: хоть бы кончилось все удачно! В эти смутные дни тревог всяких выпало на трудовую землю, пожалуй, больше, чем снега.

По низине лыжи и сани ползли уже легче, вскоре перед ними открылась лощина. Однако друзья не стали выбираться на простор - как бы не попасть на глаза полицаям.

На взгорье село Ольшанка, улицы тянулись вниз, по-над лесом раскинулись хаты. Машины с карателями в эту пору не носились по дорогам, но все же из предосторожности сани свернули к улице с противоположной стороны, чтобы сбить полицаев со следа.

Снежное поле, буйный ветер, замети навеки злую нечисть, испоганившую мир!

Загнали топор в дерево - мол, за дровами приехали... Марко с Сенем стоят на страже, - подруги огородами пробираются к крайней хате, - держат хату под наблюдением. Винтовки и автоматы на санях оставили.

В лицо ударило теплым, кислым паром, за столом сидели двое смуглых мальчишек, миловидная молодичка приводила в порядок стол, возле печи хлопотала бабуся - обычная крестьянская семья.

Путницы поздоровались, поставили на пол свои мешочки, - нельзя ли обогреться? Узнав, что хозяин в армии, не стали таиться, - надо собрать молока для раненых.

Пахло свежим хлебом, подруги жадно вдыхали запах горячего ржаного хлеба - хлеб выхоженный, выброженный, хозяйка вынимала из печи подрумяненные хлебцы, раскладывала на столе, прикрывала рушником. Жаловалась:

- В кадке мука прикопана, заложена досками, чтоб полицаи и староста не разнюхали. Ночью откапываем, замешиваем хлеб... Надо смолоть ведро зерна - так у старосты разрешение бери...

Похоже, лесные гостьи пришли за харчами. Чтобы не подумали плохого, женщина откровенно сказала:

- Мы душу свою рады вынуть и вам отдать, не то что хлеб из печи. - И добавила: - Будем живы - все наживем...

Молодичка Ульяна предостерегла путниц, чтоб не ходили по хатам, она сама обойдет дворы.

- Староста злой? - допытывались женщины.

- Лучше стороной обойдите. Лесная улица под надзором полицаев, а они задерживают пришлых людей. В такую непогодь полицаи где-нибудь бражничают.

Сложила в ведра бутылки, взяла коромысло, пошла по воду.

Побывала у всех солдаток, имеющих коров, - солдатки наплакались, нагоревались, - может, и нашим мужьям солоно приходится. Охотно наполняли бутылки молоком, в капустный лист заворачивали комочек масла, совали узелок с творогом - пусть поправляются раненые.

Лишь в одной хате озлобившаяся солдатка набросилась с упреками партизаны попрятались в лесу, а нас либо перевешают, либо сожгут! - и сердито, рывком поставила кувшин с молоком на стол. Ульяна не стала рассказывать об этом, когда вернулась с тяжелыми ведрами, только сказала:

- Возьмите еще веночек лука - для витаминов. Скоро на селе луковицы не сыщешь, немцы вывозят.

Сухонькая бабуся принесла мешочек сушеных кислиц.

Щедро оделила хата партизанок, и стоило Гале упомянуть в разговоре, что нечем перевязывать раненых, Ульяна снова отправилась по дворам, насбирала женских сорочек, принесла несколько лоскутов старинного полотна. В хате запахло льняной новиной. Овитые женской печалью, выбеленные слезами целительные полотна освежающей прохладой лягут на запекшиеся раны.

Уже стемнело, снег пушистым покрывалом застлал все вокруг. Подруги брели огородами, взвалив на себя туго набитые мешки. Перед глазами густой лес - прибежище и защита.

6

Бушевал ветер, неистовствовал на просторе, свистел в верхушках деревьев, наметая сугробы снега. Глухая ночь, благостная ночь! Грозная, таящая всякие неожиданности для врага, она на чудесный лад настраивает партизанскую душу.