Читаем Будут жить! полностью

- Поймите меня правильно, товарищ гвардии капитан, - с нажимом говорил Борисов. - В медсанбате недокомплект санитарных машин. Телешман может не справиться даже с вывозом людей из стрелковых полков. А ведь ему придется еще тяжелораненых в армейский госпиталь отвозить! Так что обходитесь собственными силами. Грузовые машины в артполку имеются! Кроме того, вы можете использовать транспорт, подвозящий боеприпасы...

Майор был прав: в артиллерийских полках дело с транспортом всегда обстояло лучше, чем в стрелковых. Но меня беспокоила неукомплектованность 155-го гвардейского артполка грузовыми автомобилями. К тому же от подчиненных и от наших старших офицеров я знала, что во время боев потери автотранспорта в батареях и дивизионах нередко значительнее, чем потери вооружения.

Пошла я к начальнику штаба капитану Чередниченко, поделилась тревогами.

- Галина Даниловна, милый человек, не беспокойтесь! - сказал тот. Все сделаю, чтобы люди в медсанбат своевременно попадали. Ваш-то непромокаемый транспорт как?

"Непромокаемым транспортом" Юрий Яковлевич именовал две санитарные повозки медпункта. Они использовались для вывоза раненых с огневых позиций батарей. Усилиями Реутова и помогавшего ему Широких обе повозки находились в отличном состоянии. Предмет особой гордости Реутова - резиновые шины, невесть где раздобытые и натянутые на ободья колес. Постукивая по шинам носком сапога, старый казак хвастал:

- Теперь, товарищ доктор, почище всякого автомобиля катать будем. Как на "дутиках"!

Ни он, ни Широких словно и не задумывались, что "как на дутиках" им придется мчаться лесными дорогами, а "загружаться" - под огнем и бомбами.

С младшим врачом полка старшим лейтенантом медицинской службы Кязумовым мы объехали дивизионы и батареи, проверили укомплектованность аптечек, наличие у санинструкторов индивидуальных перевязочных пакетов, асептических повязок, стерильных салфеток, сетчатых шин, матерчатых и резиновых жгутов, йода, стрептоцида. Проверили и наличие индивидуальных перевязочных пакетов у личного состава полка.

Кязумов, пока мы находились в обороне, вполне освоился со своими обязанностями. Поэтому я доверяла ему самостоятельную проверку санитарного состояния подразделений и инструктаж военфельдшеров. Но боевое крещение Кязумову еще предстояло принять. Чувствовалось, он хочет быть достоин уважения ветеранов, звания гвардейца и оттого немного нервничает, бравирует под минометным и артиллерийским огнем. И я предупредила его точно такими же словами, какими когда-то предупреждал меня Юрков:

- Учтите, врач в бою нужен живой...

Перед началом больших сражений у всех офицеров и солдат десятки неотложных дел. Лица людей выражают озабоченность, каждый спешит выполнить очередной приказ. Это придает происходящему особую окраску, напоминает, что недалека минута, когда потребуется предельное напряжение всех физических и моральных сил.

А события разворачиваются уже с кинематографической быстротой. В ночь на 3 июля соединения 7-й гвардейской армии получили приказ о приведении своих частей в полную боевую готовность: командующего армией информировали, что наступление противника начнется между 3 и 6 июля. В ту же ночь по приказу генерал-майора Лосева разведчики дивизии отправились за "языком" и вскоре доставили в штаб дивизии немецкого унтер-офицера. Точного времени начала наступления пленный не знал, но сообщил, что 2 июля личному составу его части зачитано обращение фюрера, призывающего "доблестных солдат рейха" выиграть предстоящее "последнее сражение".

На следующую ночь разведчики захватили вражеского сапера, который снимал минное поле перед собственным передним краем. Часом позднее на нашу сторону перебежал немецкий солдат, назвавший себя патриотом Германии.

Из сообщений пленных и перебежчика, а также из сведений, полученных разведкой фронта, стало известно, что в полосе одной только нашей дивизии гитлеровцы сосредоточили около 80 танков из оперативной группы "Кампф", 32-ю и 106-ю пехотные дивизии, несколько артиллерийских полков и другие части. Что противник перейдет в наступление в 3 часа утра 5 июля.

Утром 4-го по приказу гвардии полковника Н. Н. Павлова на наблюдательном пункте артиллерийского полка собрались артиллерийские командиры дивизии.

Павлов был сдержан, суров. Сообщил всем о времени вражеского наступления и о решении высшего командования провести артиллерийскую контрподготовку.

- Ваша задача, товарищи, состоит в том, чтобы нанести внезапный и мощный удар по исходным позициям вражеской пехоты и танков, по артиллерийским и минометным батареям противника в районах сосредоточения его резервов, - говорил Павлов. - Одновременно должны быть разрушены наблюдательные и командные пункты врага.

К проведению контрподготовки привлекались, кроме артиллерии и минометов нашей дивизии, артиллерия 213-й стрелковой дивизии, недавно занявшей оборону непосредственно за нами, и два дивизиона 109-го армейского пушечного артполка.