Читаем Будущая война полностью

1. На первый взгляд кажется очень трудным согласовать мотивы, которыми руководствуется в своей иностранной политике канцлер Гитлер; иногда он пользуется маской Беллоны[32], иногда — маской мира. Но ведь посол Надольный сказал в свое время в Женеве, что Адольф Гитлер, подобно умершему Штреземану и даже лучше него, умеет в случае надобности говорить языком Иммануила Канта, автора трактата о вечном мире. Впрочем, Гитлер достаточно опытный политик, чтобы понимать, что в данной обстановке — по причинам как внутреннего, так и внешнего порядка — Германия еще не в состоянии проводить свою программу внешней политики с помощью силы. Национал-социалистический хозяйственный план, рассчитанный на 4 года, находится лишь в стадии осуществления. Одной из главных целей этого плана является материальная подготовка Германии к будущей войне. Экономическое положение Германии, которое и раньше было очень трудным, в последнее время значительно ухудшилось. Сложные проблемы экономического положения нельзя решать ни путем пропаганды, ни даже путем мощного развития военной промышленности. Кроме того, в современной Германии проявляются открыто религиозные трения и существуют тайные революционные центры, которые в случае взрыва вооруженного конфликта выявили бы свою разрушительную силу. Кроме того, не подлежит сомнению, что в современных условиях внешняя изоляция Третьей империи стала бы неизбежной, в случае спровоцирования ею новой войны.

И теперь, как в эпоху графа Шлиффена, Германия должна считаться с невыгодной для нее гипотезой войны на два фронта: с одной стороны — Франция и Бельгия, к которым может присоединиться Англия, с другой стороны — Польша и Чехо-Словакия, которые в этом отношении займут на востоке то место, которое раньше занимала Россия. Та позиция, которую в настоящее время занимает правительство Третьей империи относительно коммунистической России, привела к франко-советскому и польско-советскому сближению, которое на практике аннулирует гибельные для мира последствия договора, заключенного в 1922 г. в Раппало. Одновременное улучшение советско-румынских отношений и лондонское соглашение[33] являются новыми элементами относительной стабилизации и мира, намечающегося в последнее время в Европе на некоторый период.

Договор с Россией значительно улучшает стратегическую позицию Польши, позволяя ей усилить в случае необходимости оборону западных границ.

Для Франции изменение границ, проведенное в 1918 г., — что нашло свое выражение в возвращении районов Меца и Страсбурга в северо-восточную систему французских укреплений, — автоматически укрепило безопасность этой страны.

Если Германия спровоцирует новую агрессивную войну, то ей необходимо будет располагать мощной сухопутной и воздушной армиями, так как ей придется воевать одновременно и на востоке и на западе. Противовоздушная оборона германской территории должна быть достаточно сильной, чтобы успешно защищать, с одной стороны, Рурский бассейн и промышленность, расположенную в Рейнской области, а с другой стороны — Верхнюю Силезию и военную промышленность Саксонии. Совместные воздушные действия французских, бельгийских, польских и чехо-словацких эскадр, направленные против вышеперечисленных промышленных центров, могут стать серьезной угрозой германской военной промышленности. Поэтому неудивительно, что руководители Третьей империи пытаются применить на деле известный германский принцип: «только сильный устанавливает момент, когда он захочет поднять меч». Не забывая о политических моментах, они продолжают лихорадочно вооружаться.

В настоящее время Гитлер применяет к Австрии лозунг сплочения германской нации или так наз. «Глейхсшальтунг». Тот же метод он применит в Саарском бассейне и вообще всюду, где есть германское меньшинство, поддающееся национал-социалистической пропаганде. Понятно, что если бы он мог реализовать свои намерения мирным путем, не встречая при этом серьезных препятствий, создание новой германской империи, простирающейся от Северного моря до Адриатического, было бы лишь вопросом времени. Если бы ему удалюсь направить итальянскую экспансию на Балканы, что в настоящий момент является нереальной мечтой, войти в соглашение с Венгрией и целиком поглотить Австрию, — если бы юн мог одновременно с этим довести вооруженную силу Третьей империи до намеченной мощи, — тогда он, безусловно, мог бы диктовать свои законы Европе.