Читаем Будда полностью

Иными словами, в глазах древнеиндийского общества они были героями-подвижниками. Именно поэтому Гаутаме принято приписывать героический облик, который предполагает силу, энергию, мастерство, сноровку. Его беспрестанно уподобляли то льву, то тигру, а то и разъяренному слону. Пока он был молод и в расцвете сил, его представляли как «прекрасного ликом вельможу, способного повести за собой отборное войско или стадо слонов»[12]. К монахам-аскетам относились как к первопроходцам духовного поиска — отказываясь от мирского, они отдавались исследованию сферы духовного, чтобы утолить печали страждущих. Неудивительно поэтому, что в обстановке всеобщего духовного разброда множество людей тянулись к Будде, человеку, который достиг просветления, «пробудил в себе» сознание и посему мог бы помочь им вновь обрести уверенность в мире, который сделался вдруг пустым и чуждым.

Но в чем же причины того, что индийцам стало так неуютно в привычном мире? Надо сказать, что этот духовный недуг не был феноменом, присущим только Индии. Он принял масштабы настоящей эпидемии, охватившей обширные регионы цивилизованного мира. Все больше народов убеждалось, что религиозная практика их предков уже не утоляет духовную жажду. Множество новоявленных пророков и философов бились над поиском новых универсальных объяснений законов существования мира и человека. Ученые называют ту эпоху (период 800–200 гг. до н.э.) «осевым временем»[2], подчеркивая, что это был поворотный момент в духовном развитии человечества. Религиозные и философские течения, зародившиеся в тот период, и по сей день питают дух современного человечества[13]. Гаутаме суждено было стать одним из главнейших интеллектуальных и духовных символов «осевого времени» — наряду с великими иудейскими пророками VIII, VII и VI вв.; Конфуцием и Лао Цзы, которые реформировали религиозные традиции Китая в VI и V вв.; древнеиранским пророком VI в. до н.э. Заратустрой, а также древнегреческими мыслителями Сократом и Платоном (427–327 гг. до н.э.), которые учили греков подвергать сомнению даже, казалось бы, очевидные истины. Люди, вовлеченные в процесс этой великой духовной трансформации, верили, что стоят на пороге совершенно новой эпохи, в которой ничто уже не будет таким, как прежде.

«Осевое время» знаменовало собой зарю развития современного человечества. В этот период человек пришел к осознанию бытия, своей собственной сущности и ее пределов — это был беспрецедентный скачок сознания[14]. Люди впервые осознали свою крайнюю беспомощность в жестоком мире, и это побудило их в поисках абсолютной истины обратиться к глубинам собственного сознания. Великие мыслители того времени учили их, как примириться с жизненными невзгодами, преодолеть свою слабость и обрести душевный покой в несовершенном и несправедливом мире. Все зародившиеся в ту эпоху новые религиозные системы — даосизм и конфуцианство в Китае, буддизм и индуизм в Индии, монотеизм в Иране и на Ближнем Востоке, древнегреческий рационализм в Европе, — при очевидных различиях объединены рядом фундаментальных сущностных признаков. Только вовлеченность в водоворот этой массовой нравственной трансформации позволила народам, населявшим эти области, сделать огромный шаг по пути духовного прогресса[15]. Несмотря на всю важность «осевого времени» для человечества, знаем мы о нем очень немногое. Так, неизвестны причины, которые дали импульс этому массовому нравственному и интеллектуальному преобразованию, как неизвестно и то, почему оно имело место лишь в четырех регионах Древнего мира: Китае, Индии, Иране и Восточном Средиземноморье. Почему только китайцы, индийцы, иранцы, иудеи и греки открыли для себя новые горизонты познания и пожелали отправиться на поиски освобождения и спасения души? Вавилон и Египет тоже создали великие цивилизации, но в то время не восприняли идеологию «осевого времени» и двинулись по этому духовному пути лишь позже: и христианство, и ислам, безусловно, возникли под влиянием отголосков того импульса, который дал толчок зарождению «осевого времени». В самих же «осевых странах» лишь немногие увидели новые горизонты и нашли в себе мужество покончить с традициями прошлого. Эти люди стремились преобразовать глубинную сущность сознания, обрести духовную самостоятельность и познать реальность, выходящую за пределы обыденного и его нравственных категорий. После этой поворотной эпохи окончательно возобладали представления о том, что человек может в полной мере реализовать свой потенциал, только вырвавшись за свои духовные пределы.