Читаем Бросок аркана полностью

– Слово джигита, Борис Степанович, – проникновенно сказал Муса, заметив в глазах Тихонравова тень недоверия, – что за все время твоего отсутствия в Москве, до самого твоего возвращения, с твоей дочерью, с твоими внуками и прочими родственниками ничего не случится. По крайней мере, по моей воле. За Божьи помыслы я отвечать, сам понимаешь, не могу.

– Ну, спасибо вам, Муса Багирович, – благодарно, с чувством произнес Борис Степанович, и благодарность в его голосе была искренней – он поверил теперь, что по крайней мере на несколько ближайших дней за своих родных он может быть спокоен.

– Не за что. Ты мне делаешь услугу, я тебе. Ты ко мне хорошо относишься – я к тебе. Мы же с тобой партнеры, Борис Степанович, и должны доверять друг другу. Я верю, что ты найдешь пропавший порошок.

– Обязательно найду!

– Ну вот и ладненько. Выпьешь со мной?

– С удовольствием, Муса Багирович, – Тихонравов и впрямь с радостью взял предложенную рюмку коньяку – на душе у него теперь было светло и радостно. Так всегда бывает на душе у человека, только что разминувшегося со страшной бедой. О том, что беда может вернуться, что, возможно, все еще впереди, люди вспоминают много позже…

* * *

Из ресторанчика, служившего резиденцией Багирову, генерал Тихонравов направился прямиком на работу – еще раз дозвониться до Душанбе и подготовить все необходимые для командировки в Таджикистан документы. Он успел как раз за несколько минут до окончания рабочего дня, и его ординарец оказался еще на месте.

– Борис Степанович, как хорошо, что вы вернулись еще сегодня! – сразу же заговорил помощник, увидев своего шефа на пороге приемной. – Я уже и домой вам звонил, и в машину вашу – нигде не мог отыскать.

– Я ездил не на служебной – на своих "Жигулях", – нахмурился генерал. – А что случилось?

Тихонравов испугался. Если его кто-то искал так настойчиво, что адъютанту пришлось даже звонить домой, стало быть, дело плохо. Это могло означать только что-нибудь очень срочное, не терпящее отлагательства. А ему сейчас срочные дела были совсем ни к чему – могла сорваться командировка в Душанбе.

– Вас по "секретке" разыскивает полковник Игнатенко, начальник штаба…

– Знаю, какого штаба он начальник, – оборвал Тихонравов, сердце которого при упоминании этой фамилии вздрогнуло и забилось быстрее. – Чего он сказал? Что он хотел от меня?

"Неужели у него что-то новое? Что именно?

Нашел наркотики? Нашел нового клиента? Или ему кто-нибудь сел на хвост, и Игнатенко хочет предупредить меня об опасности? Ведь просто так, доложить, что обстановка не изменилась, он бы меня не разыскивал!"

– Он не стал объяснять, Борис Степанович.

Просто очень просил вас связаться с ним, как только удастся вас найти.

– Хорошо. Игнатенко я сейчас позвоню. А ты, Саша, можешь уже идти домой, вряд ли ты мне сегодня понадобишься. И закрой за собой приемную, хорошо? Хочу поработать, и чтобы меня никто не тревожил.

– Конечно, Борис Степанович.

Тихонравов прошел в свой кабинет, не закрывая за собой двери, чтобы увидеть, когда адъютант уйдет, и уселся за стол, бесцельно перебирая какие-то бумаги и прислушиваясь к каждому звуку из приемной. Прошло несколько томительных минут ожидания, прежде чем наконец адъютант заглянул в открытую дверь кабинета и, попрощавшись с шефом, вышел в коридор, закрыв двери приемной за собой на ключ.

Тихонравов тут же бросился к телефону секретной связи, набирая номер Игнатенко.

– Полковник Игнатенко, – металлический звук "секретки" не мог передать человеческих оттенков голоса откликнувшегося – бодрый он или измученный, грустный или радостный. Борис Степанович нетерпеливо крикнул в трубку, понимая, что и его нетерпение вряд ли поймет далекий абонент, который услышит лишь голос "робота":

– Тихонравов говорит! Не томи, что у тебя?

– Праздник на нашей улице, Борис Степанович! Все у нас прекрасно. Все вопросы решены.

– То есть?

– То, что мы искали, уже у нас в руках, – даже по "секретке" они не рисковали говорить слишком откровенно – в случае заинтересованности определенных органов их разговор мог быть раскодирован и понят.

– У тебя?

– Да.

– Ox! – генерал почувствовал настоящее, почти физическое облегчение. Не зря все же говорят – "будто гора с плеч". – Ну наконец-то!

– Ой, и не говорите! Столько переживаний, столько хлопот, и наконец все позади.

– Когда ждать здесь, в Москве? – теперь Борисом Степановичем владело только одно чувство – жуткое, нечеловеческое нетерпение. Ему хотелось, чтобы порошок оказался в его руках прямо сейчас, сию же секунду, и ждать хоть несколько часов было, казалось, невозможно.

– Завтра в одиннадцать утра по вашему времени, – доложил Игнатенко. – Мы уже все подготовили и рассчитали. Так что встречайте, Борис Степанович.

– Отлично!

– С посылкой будет провожатый…

– Кто такой? Что еще за провожатый? – Тихонравов сразу же насторожился. Он не любил, когда в их дело ввязывались посторонние люди: светиться лишний раз перед кем бы то ни было он не видел никакой необходимости.

– Свой парень. Он будет помогать нам во всем.

Он, в общем-то, и добыл то, что мы искали.

– Из местных?