Читаем Бросок аркана полностью

– А чтобы ты понял, Борис Степанович, что я не шучу. Чтобы быстрее шевелился.

– ; – Хорошо, если так, то я все прекрасно понял.

Я и без этого понимал, что вы человек серьезный.

– Да? В самом деле? Так что же ты порошок до сих пор не доставил, если такой понятливый?

– Муса Багирович, – Тихонравов слегка перевел дух – ему показалось, что разговор сворачивает наконец в более конструктивное, деловое русло, и он немного успокоился. – Муса Багирович, давайте будем разговаривать как деловые люди. Как два партнера, занятых общим делом.

– Давай, генерал. Кто же против?

– У меня по не зависящим от меня обстоятельствам, я подчеркиваю – по не зависящим от меня, произошел сбой. Нового поставщика мы пока найти не смогли, старый уничтожен. Пропала и последняя партия наркотиков, которая предназначалась для вас. Вы же знаете, Муса Багирович, что лукавить мне не приходится. Я никому больше не смог бы отдать партию. Она – ваша, но мне нужно время, чтобы ее найти.

– Я же давал тебе время.

– Его оказалось недостаточно. Не все делается так быстро, Муса Багирович, тем более на таком огромном расстоянии.

– Хорошо, допустим, – бандит задумался, и Борис Степанович решил, что проблема все же будет улажена и отсрочку получить ему удастся.

Лишь бы только Муса не психанул, не взбесился!

Следовало вести себя крайне аккуратно, очень точно подбирая каждое слово, каждый свой аргумент.

– И сколько же времени тебе еще нужно? – спросил Муса.

– Точно ответить не могу.

– Как это? Что же, я должен ждать бесконечно долго? Как говорится, у моря погоды?

– Нет, конечно. Буквально послезавтра я сам вылечу в Таджикистан с проверкой. Там, на месте, и решу все вопросы. Вернусь – сразу свяжусь с вами.

Багиров испытующе смотрел на генерала:

– То, что сам полетишь и будешь разбираться в делах на месте – это хорошо. Но…

– Что?

– Но сколько продлится твоя командировка?

Неделю? Месяц? Два? Полгода?

– Максимум три – пять дней.

– Ну-ну…

Чеченец, сидя с внешне совершенно равнодушным видом, напряженно думал, лихорадочно пытаясь решить, как себя повести с этим генералом.

С одной стороны, Тихонравов совсем не нравился Мусе. Ну не лежала у него душа к людям, которые с легкостью забывают о таких, казалось бы, обязательных человеческих качествах, как гордость, чувство собственного достоинства! Иногда Багирову даже хотелось нарочно унизить Тихонравова как можно сильнее и безжалостнее, чтобы пробудить хоть что-то в его душе, чтобы увидеть, как злится, как психует этот высокопоставленный военный. Чеченец испытывал почти садистское удовольствие, наблюдая, как лебезит перед ним этот заслуженный и смелый в общем-то человек, сумевший сделать военную карьеру без всякой протекции.

С другой стороны, Муса чувствовал, что "болевая точка", которую он обнаружил у генерала – его дочь, внуки, семья, – оказалась слишком "болевой". Чрезмерно резкий нажим на эту точку мог привести к необратимым последствиям – генерал мог выйти из подчинения, мог преодолеть свои слабости, и тогда, как это ни удивительно звучит, стать опасным для самого Багирова, который здесь, в Москве, не боялся никого и никогда. Это как со служебной собакой – тренируй ее, воспитывай в ней жестокость, реакцию, злобу, заставляй драться с другими собаками и натравливай ее на чужих людей, но никогда не бей ее сам, чтобы в один прекрасный момент ее клыки не сомкнулись на твоей шее, если она вдруг решит, что ты не хозяин, а такой же враг, как и все остальные вокруг.

Тихонравова можно было мучить, можно было держать на коротком поводке, можно было заставлять его делать то, чего он, возможно, не сделал бы сам никогда в жизни, но перегибать палку не стоило – отдача могла оказаться слишком сильной.

Наверное, настал момент снова стать другом генерала, снова продемонстрировать ему свое доброе расположение. В конце концов он, Муса, ничего от этого не потеряет, зато Тихонравов испытает чувство глубокой признательности за понимание и терпеливость чеченца.

И Багиров одобрительно улыбнулся:

– Хорошо, Борис Степанович, я согласен. И даже больше скажу: поедешь – не торопись, расследуй все досконально. Может, тебе удастся даже найти новые контакты, новых поставщиков. Я же все понимаю – наш бизнес довольно своеобразен и опасен, в нем нельзя пороть горячку, нельзя сотрудничать с ненадежными людьми. Так что работай спокойно, Борис Степанович, и ничего не бойся.

– Муса Багирович, – твердо спросил генерал, и чеченец еще раз подумал о том, как правильно он поступил, не перегибая палку, – Муса Багирович, я могу быть уверен в том, что, пока я буду в Таджикистане, с моей семьей больше ничего не случится?

– Конечно, дорогой Борис Степанович. Что с ними может случиться? Если хочешь, я даже дам своих людей для их охраны.

– Нет-нет, спасибо, – быстро отказался Тихонравов, – зачем такие хлопоты!

"Господи, да им никто, кроме тебя; и не угрожает! – с тоской подумал генерал. – Если бы не ты, все и так было бы прекрасно… Верить ему или нет? Говорит он правду или лукавит? Но как я его проверю?"