Читаем Бросок аркана полностью

– Во-первых, это не офис, а место для неспешной трапезы с друзьями. Мы ведь друзья, правда?..

Тихонравов торопливо закивал.

– Офис мой в другом месте. Ну а во-вторых, – рассмеялся Муса, – у тебя никогда, генерал, не будет такого кабинета, как у меня. И знаешь почему?

– Почему?

– Именно потому, что ты – начальник управления в своем сраном военном ведомстве, которое содержится из бюджета. Станешь вольным бизнесменом, как я, к примеру, тогда обзаведешься и хорошим офисом.

– Ой, не знаю… Не рискну я уже, наверное, на старости лет в бизнес кидаться. Я же привык к военной службе, втянулся… А выйду на пенсию – просто не знаю, что и делать. Буду, наверное, рыбу удить, цветочки на даче выращивать, – мечтательно произнес вдруг Тихонравов, внезапно почувствовав, как сильно хочется ему обрести наконец покой, забыть и о своей службе, и о Мусе, и обо всем на свете.

– Ох, Борис Степанович, хитрый ты жук! "На пенсию"… "Цветочки разводить"… "К службе привык"… Ты же в бизнесе уже сидишь по самые уши!

– Да, конечно.

– Ну а раз так, то давай, генерал, не будем с тобой нюни распускать про цветочки да про рыбки, а поговорим серьезно о нашем деле.

– Конечно, конечно, – с готовностью подхватил Тихонравов. – Я сейчас все расскажу…

– Расскажешь, куда ты денешься, – спокойно оборвал его Муса. – Но ты и ешь заодно, чего ты разволновался? Мой повар так старался, а ты не хочешь его труд уважить? Нехорошо, дорогой Борис Степанович, нехорошо.

– Да, спасибо, очень вкусно, – Тихонравову самому было противно то, как быстро и старательно, будто выполняя приказ командира, схватился он за вилку и нож, приступая к трапезе. Но он ничего не мог с собой поделать – любые предложения Мусы всегда звучали как приказы. Чеченец внушал генералу разнообразные чувства, среди которых присутствовали и уважение, и презрение, и ненависть, и удивление. Но главным среди всей этой палитры было одно – страх. Темный, животный, необъяснимый страх. Именно этот страх заставил Бориса Степановича моментально схватиться за столовые приборы по первому же предложению бандита.

– Вкусно? – спросил чеченец.

– Очень.

– Извини, но вашей любимой свинины на столе у меня не бывает никогда.

– Да, я понимаю.

– А я не понимаю. Как можете вы, славяне, жрать это грязное животное?

– Но почему же оно грязное?

– Как, этот вопрос задаешь мне ты, который тысячи раз видел свиней? – не на шутку удивился Муса. – Я несколько раз понаблюдал, как оно валяется в дерьме, и мне этого хватило, чтобы понять, как прав Коран, насколько справедливы наша вера и наши традиции.

Тихонравов почувствовал, что этот незначительный и отчасти даже шутливый разговор странно действует ему на нервы. Генералу вдруг стало не на шутку обидно за все сразу – и за славян, и за славянских свиней… И за себя, конечно же, – в прошлом бравого боевого летчика, а теперь высокого воинского начальника.

– Значит, Муса Багирович, если я правильно понял, вы считаете, что свинья – грязное животное из-за того, что всю жизнь в дерьме валяется?

– А что, ты сможешь на это что-то возразить, Борис Степанович?

– Так неувязочка получается!

– Какая же?

– Свинья в дерьме, конечно, лежит, но дерьмо не ест. А собака, к примеру? Она вполне может дерьмо зажевать. Но, насколько я знаю вашу религию и традиции, вы не считаете собаку грязным животным?

– Нет, собака не грязное животное, потому что это умный зверь. Собака все понимает, что ей скажешь. Собака предана своему хозяину, она его слушается, она его защищает, потому что собака любит хозяина. А раз так, раз у нее есть ум, как она может быть грязным созданием?!

– Хорошо, Бог с ней, с собакой. Пусть она будет чистым созданием. Но ведь есть самое грязное животное, гораздо грязнее любой свиньи.

– Кто?

– Человек.

– Ну, Борис Степанович, "разве можно так относиться к людям?

– А как же иначе? Смотрите – всю жизнь человек живет в грязи…

– Как я понимаю, в переносном смысле?

– Конечно. Всю жизнь он подличает, врет, ворует, старается подмять под себя ближнего своего, пытается завладеть тем, чем нельзя завладеть в принципе. Человек – создание разумное, наделенное не только рефлексами, как собака, но и абстрактным мышлением, речью, совестью, душой, наконец. И тем не менее он – самая грязная тварь из всех Божьих тварей.

– Какой же вывод, генерал?

– Теоретически ваш пророк или Аллах должны бы ненавидеть человека больше всего на свете, а вам следовало бы и близко не подходить к этой грязной твари. Но ваша трагедия как раз в том и заключается, что вы, люди, сами являетесь грязнейшими тварями в природе. А значит, религия ваша несовершенна, непоследовательна.

– Ошибаешься, Борис Степанович, – улыбнулся Муса, вроде бы ничуть не обидевшись на генерала за его нападки на ислам. – Мы отлично понимаем, что человек – создание несовершенное и грязное, особенно женщина. Но вопрос – какой человек? Если человек живет по законам, установленным Аллахом, если он выполняет требования Корана, если он соблюдает заветы предков, он – чистый человек.

– А если?..

– Если же нет… – Глаза Мусы вдруг потемнели, и он очень жестко произнес: