Читаем Бросок аркана полностью

Все эти мысли, не в первый раз за последнее время наваливавшиеся на Тихонравова, роем пронеслись у него в голове и сейчас – гораздо быстрее, разумеется, чем можно передать их на бумаге.

Последняя же зацепка – имя Мусы – резко встряхнула его, остановив копание в себе так, как останавливается локомотив с сорванным стоп-краном.

"Муса! Как я его ненавижу! Собственными руками готов его разорвать на мелкие клочки, чтобы никогда даже семя его не возродилось на нашей земле! Вот кто должен понести наказание! Вот из-за кого в первую очередь я должен помочь этим ребятам – и пусть они его уничтожат на корню!"

– Я с удовольствием вам помогу. Я сделаю все, что вы прикажете. И, поверьте, не ради собственного спасения, хотя… Хотя, честно говоря, трудно смириться с мыслью, что я стал преступником, которому нужно бояться суда, прокуратуры и… – Борис Степанович горько усмехнулся, кивнув на Банду, – и офицеров из Федеральной службы безопасности.

– Это понятно, и я вам гарантирую наиболее лояльный подход в случае согласия на сотрудничество с нами, – еще раз подтвердил Бондарович.

– Я буду слушаться вас хотя бы для того, чтобы вы уничтожили Багирова!

– Достал он вас? – очень просто, буднично спросил Аркан. Это словечко из молодежного жаргона сейчас, пожалуй, как никакое другое подходило для определения ситуации.

Тихонравов энергично закивал:

– Достал! Так достал, что терпеть больше мочи нет! Если кто и не имеет права ходить по земле и дышать одним воздухом с честными людьми, так это Муса! Дайте мне автомат или пистолет, и я сам…

– Зачем же, Борис Степанович? – мягко остановил его Банда. – Поручите это дело профессионалам. Ваша задача будет заключаться в ином.

– В чем же?

– Вы с Арканом должны пойти к Багирову и отдать ему наркотики.

– Всю партию?

– Конечно.

– А если он не поверит нам?

– В смысле?

– Если он заподозрит что-либо неладное и не возьмет у нас наркотики?

– Надо его уговорить, Борис Степанович. Надо, – проникновенно сказал Банда, кладя руку на плечо генерала. – Говорите ему что угодно, извиняйтесь за поведение Аркана днем, плетите любые небылицы. В конце концов, вы можете притвориться, будто до смерти напуганы происшедшим и понимаете, что такие шутки с Багировым могут дорого обойтись…

– Тут мне и притворяться не нужно, – горько усмехнулся Тихонравов. – Я и так чуть инфаркт не схватил – я же слишком хорошо понимаю, что значит обидеть Багирова. А Анатолий поступил так нерасчетливо, так залихватски…

– Горячность юности. Не зря же говорят – молодо-зелено. Хотя, с другой стороны, может, оно и к лучшему. – Банда разговаривал с генералом тихо и ласково, успокаивая его голосом и собственной невозмутимостью, – ему нужно было, чтобы Тихонравов ни жестом, ни интонацией, ни неосторожным словом не выдал бандиту своего волнения – от этого зависело в предстоящей операции очень многое.

– Да, конечно…

Банда еще раз похлопал Бориса Степановича по плечу и откинулся на спинку сиденья:

– Тогда переходим к делу.

Он снова извлек из кармана свой сотовый телефон и, быстро набрав номер, будничным голосом, словно ничего особенного не происходило, отдал приказ:

– Дежурный? На связи "Первый". Группу захвата срочно на десятый километр Волоколамского шоссе! Количество группы определяю в составе двадцати человек, командир – капитан Сиваков.

Полная экипировка, возможно сопротивление с применением огнестрельного оружия. О готовности доложить! В точке сбора ждать моих указаний.

Как поняли?

После того как дежурный по базе в точности повторил его распоряжения, Банда выключил телефон и улыбнулся:

– Ну, что напряглись, мужики?

– Так ведь… – Самойленко поднял голову.

Перед этим он что-то лихорадочно записывал в блокнот – возможно, конспектировал указания Банды дежурному.

– Ничего из ряда вон выходящего не происходит, ребята, – оборвал его офицер. – Это наша обычная работа, так что не волнуйтесь.

– Банда, а мне что делать? – спросил Аркан. – Ты меня в группу берешь?

– Ты заходишь с Борисом Степановичем к Мусе, оставляешь наркотики, очень извиняешься и сваливаешь подальше от этого ресторанчика.

– И все?! Но я ведь тоже…

– Толя! – строго взглянул на него Банда, и Аркан понял, что в данном случае его помощь не понадобится и спорить не стоит.

– Банда, а снять мне дашь? – спросил Самойленко, сверкнув в сгущавшихся сумерках глазами, горевшими журналистским азартом.

– Что именно? Ты, Коля, ничего не увидишь, будет уже темно, – спокойно ответил офицер.

– Я включу… , – Включай что хочешь, но только после того, как операция закончится. Привлекать внимание своим прожектором ты не будешь. Начнем выводить бандитов – можешь запускать свою камеру.

Не раньше, ясно?

– Ясно, – мрачно согласился с доводами друга тележурналист, которому грезились забойные кадры настоящего боевого захвата.

– И запомните все – вы действуете только в тех рамках, которые я вам обрисовал. Не должно быть никакой самодеятельности, никаких неожиданностей, никаких самовольных действий. Выполнили вы, Борис Степанович, и ты, Анатолий, свою роль, и уходите не оглядываясь, – жестко приказал Банда. – Прошу это хорошенько запомнить.