Читаем БронеМашина времени полностью

Возникла пауза. Пленный при этом бросал на меня и Генделя испуганные взгляды. Он ни слова не понимал из нашего диалога, но спинным мозгом чувствовал, что речь идет о нем. Я при этом не покривил душой — у Генделя появилось какое-то особенное выражение глаз. Такое я видел только у нашего «самооборонного» контрразведчика Вити Батюшкова во время допросов. По моим понятиям, Батюшков был законченным садистом, хотя… Когда-то он был погранцом, замначальника заставы где-то в Таджикистане. Когда все началось, заставу после жестокого боя вырезали душманы, а Витя попал в плен. Там ему переломали ребра, отрубили два пальца на левой руке и вырезали на спине пятиконечную звезду (я сам видел этот чудовищный фигурный шрам). Однако он как-то сбежал и через четыре месяца добрался до фронта. Помню, как он допрашивал пленного летчика со сбитого Су-17. Летчик этот весьма технично нанес по нам РБУ, а на крыльях «сушки» были намалеваны цветастые эмблемы Казахского исламского халифата. Ну да, «Шилки» и не таких приземляли. Звали того летчика Леня, и был он откуда-то из-под Полтавы. Типично славянская была морда… И Батюшков тихо и лениво спрашивал, хочет ли Леня жить. И Леня кивал в ответ. А в глазах Батюшкова было то самое странное выражение — такой недоперебродивший напалм… А сутки спустя я видел этого Леню еще раз. Висел Леня на перекладине ржавого турника вниз головой, и не было у него ни кистей рук, ни ступней, ни глаз, ни гениталий. Был он голый и холодный, и крови под ним натекла ну очень большая лужа…

— Ханс! — коротко, словно сплюнув сквозь зубы, приказал молчавший до этого момента Бодикер.

— Не надо!!! — заорал благим матом пленный, приседая и закрывая руками лицо. Здесь я увидел в руке Ханса здоровенный «люгер», он же «парабеллум». Как видно, пистолет он достал из кармана — кобуры при нем не было… Выстрел треснул как-то тихо, и я его не сразу услышал. Я только увидел, как пленный мешком упал на пол, а по дощатой стене барака позади него стекают карминовые брызги.

— Вы животное, Бодикер!! — взвизгнул Гендель. — Я же просил делать это на улице, а вы опять загадили весь кабинет!!

— Так нагляднее, — усмехнулся Бодикер. Стоявший с опущенным пистолетом Ханс довольно улыбался, павиан… На выстрел в допросную с улицы всунулся рядовой эсэсовец из внешней охраны, в шинели и каске, с автоматом и изготовленной к ближнему бою рожей. Увидев, в чем дело, кликнул еще одного подобного себе, и они за ноги выволокли убитого через заднюю дверь. На полу остались большая багровая лужа и мятая пилотка без звездочки.

— И какая необходимость была в том, чтобы его убивать? — поинтересовался я, когда труп убрали. — Хотите, чтобы я чувствовал за собой какую-то вину? Думаете, измены Родине мне мало?

— А никакой, — ответил Гендель честно. — Просто вы должны понять, что сейчас вы нужны Великой Германии и до ваших психологических экзерсисов мне дела нет. Наш метод очень действенный, это проверено. У нас тут, по соседству, есть обычный пересыльный лагерь для военнопленных. И, скажу вам по секрету, за дверью ждут еще девять человек, которых коллега Бодикер привез сюда заранее. Все они такие же пожилые, обремененные семьями люди. Всего их было десять. Как сами понимаете, патронов у Ханса хватит. Собственно говоря, мы можем не умничать далее, а просто отвести их к колючей проволоке и расстрелять скопом из пулемета. А вас поставить рядом, на предмет любования, предварительно объявив казнимым, что причина их смерти — вы, капитан. А потом Бодикер может съездить за еще одной партией расходного материала, как вам такой вариант? Будем и дальше дурака валять?!

— А если и будем, тогда что?

— Да неужели, капитан? Что-то я так не думаю. Кстати, могу вас успокоить. Пока что трофейные танки мы собираемся использовать в Северной Африке, а отнюдь не на Восточном фронте.

— А сразу вы не могли об этом сказать, капитан?

— А что, смена театра военных действий что-то изменит в вашей жизненной позиции? О-о, да вы, капитан, как я погляжу, не любите англичан с американцами?!

— Допустим, не люблю. И что из этого?

— А с чего бы это, а, капитан? Ведь этот полуеврей Рузвельт и старый алкаш Черчилль сейчас ходят в лучших друзьях у вашего усатого азиата. У них вроде даже «коалиция» против нас…

— Это пока война, а там — кто его знает…

— Вы считаете, что война скоро кончится?

— Даже раньше, чем вы думаете, капитан…

— Ладно, довольно, эта пикировка никому не нужна, — повысил голос Гендель. — Вы будете сотрудничать или нет?

— Ваше неверие меня обескураживает, — в тон ему усмехнулся я.

— Неверие во что? — опешил Гендель. Он-то это кино не видел…

— Неверие в скорое окончание войны и в то, что победа, с большой долей вероятности, будет не за вами…

— Вы мне надоели, чертов идиот!!! — заорал Гендель, теряя терпение.

— Да черт с вами, — ответил я как можно спокойнее. — Давайте, что там у вас полагается подписывать в таких случаях…