Читаем Британец полностью

— Поймите меня правильно, нужно, чтобы вы за ним наблюдали и незамедлительно сообщали мне о любой, даже самой незначительной, по вашему мнению, странности в его поведении.

Ты еще не спросил у Бледного и Меченого, обратился ли майор и к ним с таким требованием, — в ту минуту, когда к вам подошел Новенький, ты говорил о другом:

— Его ни в чем не подозревают.

И оба засмеялись:

— Тебе лучше знать!

И ты удивился:

— Мне?

А они:

— Ты тут лучше всех его знаешь!

И ты, опять:

— Я?

И они:

— Вы же с ним целые дни торчите вместе! Как ни абсурдно, у тебя вдруг промелькнула мысль: а что, если им поручено доносить о тебе, что, если ты — цель, за которой они следят, и однажды тебе придется по их милости защищаться от множества самых жутких обвинений?

Настало молчание, Новенький сел между тобой и теми двумя, Бледный и Меченый равнодушно уставились на море, туда, где пробегала легкая рябь, где снова и снова появлялись зигзаги, возникали без причины и устремлялись к линии горизонта, которая, казалось, приблизилась. Оба отодвинулись подальше от Новенького, потеснив других людей, а он сразу расставил руки, захватив освободившееся пространство, все вокруг замерли и не спускали с него глаз. Он уселся поудобнее, вытянул ноги, потом откашлялся, и ты подумал, что сейчас он, конечно, заговорит о фотографии и наконец выяснится, что за история случилась из-за нее, но он только поглядывал то на Бледного, то на Меченого и, похоже, чего-то ждал.

— Даю вам двадцать четыре часа. Подумайте, стоит ли и дальше разыгрывать тут благородство, — сказал майор. — Будете помогать мне или нет — решать вам. Но потом не жалуйтесь, если всю войну будете гнить в лагере за колючей проволокой.

И ты опять уклонился от его взгляда, уставился на кусочек блекло-голубого неба в окне, на отдаленные холмы с ярко-желтыми кустами дрока на склонах.

— Мне кажется, вряд ли я смогу вам помочь.

И он покачал головой:

— А могли бы уже на той неделе вернуться домой.

И ты увидел, что он встал, снял китель и, облокотясь на спинку стула, смотрит на тебя сверху, словно не может поверить, что бывают на свете такие непрошибаемые упрямцы.

Бледный и Меченый опять ничего не сказали, когда Новенький, не выдержав, атаковал их:

— Вас ведь не отпускают?

И, не дожидаясь ответа, обернулся к тебе:

— Может, твой судья за тебя похлопотал? Или его жена попросила доставить тебя обратно в Лондон, чтобы ты опять был у нее вместо комнатной собачки?

Ты понял, что совершил промах, рассказав ему о себе, пусть даже немногое, и промолчал, а он, точно свихнувшись, заладил одно и то же:

— Вас не отпускают?

Раз от разу громче:

— Вас не отпускают?

Майор опять взял сигарету, но тебе не предложил закурить; он сделал несколько затяжек, стоя над тобой, потом сказал, посмеиваясь:

— А еще можно отправить вас в чудесное путешествие, если такая перспектива устраивает вас больше, чем сотрудничество с нами.

И ты вспомнил о слухах, которые давно, с первых дней, ходили в лагере: рано или поздно, вероятно, вас отправят за океан, интернированные испуганно перешептывались: скорее всего, вас поселят в богом забытых углах, и ты почувствовал, что майор применил метод, которому обучен, выдержал паузу с таким видом, будто у него прорва времени, неторопливо разглядывая тебя, и лишь затем продолжил:

— К сожалению, неизвестно, может, вы предпочли бы пустыню или Заполярье, однако думаю, пожить пару годиков в Канаде или в Австралии вам не повредит.