Читаем Британец полностью

Хотя сами они не знали, где их место, ты впервые в жизни по-настоящему почувствовал, что твое место среди этих людей, и однажды ты растерялся, не зная, что и думать, когда один из них отдал солдату охраны, обменяв на какую-то ерунду, свой Железный крест, который случайно не отобрали при аресте; историю потом долго обсуждали, и не только самые закоренелые и твердолобые, — другие, у кого имелись все основания позлорадствовать по этому поводу, тоже осудили этот поступок как осквернение святыни и пустились рассуждать об Отечестве, о том, что нельзя простить отступника, который, как они говорили, предал Отечество, глазом не моргнув. Многие из этих людей были евреями без году неделя, такими же, как ты, того же покроя, раньше, дома, они, если заходила речь о национальности, говорили, мол, мать, отец, ну да, они евреи, словно национальность связана с возрастом, большинство этих людей ощущало себя прежде всего немцами или австрийцами. Конечно, это было странно, а чтобы во всей красе представить себе гротескность картины, достаточно было вообразить, что чиновники консульского отдела посольства в Лондоне, которые, как говорили, собирались пожаловать в лагерь или уже приехали, но задержаны и не допущены к вам, — вообразить, что эти господа — ваши представители на острове, важные персоны, разумеется, они кутят, пируют, пользуются относительной свободой передвижения, могут хоть каждый день выходить в город и даже имеют разрешение на свидания с дамами, о чем болтали, как и о том, что рано или поздно комендант лагеря должен пригласить их на ужин, тот самый полковник, которого вы, интернированные, за все время в глаза не видели. Майор уже давно перешел к теме шпионов, и ты почти не слушал, настолько абсурдным и показались подобные рассуждения в устах британского военного, они напомнили об истерии за несколько месяцев до твоего ареста, тогда еще рассказывали про своих же парашютистов, которые во время тренировочных прыжков где-то в сельской местности были атакованы крестьянами с навозными вилами наперевес; но вдруг майор сказал:

— Понаблюдайте за своим другом!

И ты возмутился:

— Я не доносчик!

И, будто не расслышав, он пригнулся вперед, уперся локтями в стол, и, видимо, сам того не заметив, перешел на шепот:

— Думаю, вам известно, что Париж сдан?

И это показалось нереальным, словно за пределами лагеря не могло быть ничего, что имело бы для тебя значение, даже война, даже тот факт, что шла война, а майор повторил: