Читаем Бриллиантовый берег полностью

Возможно, Катарина ошибалась, но полагала, что никогда не вызывала у Стефана слепой, нерассуждающей, безусловной отцовской любви. У Катарины всегда находились недостатки, то, что Стефану хотелось покритиковать и исправить. Сара же была совершенством. А если красота (и прочие достоинства) в самом деле в глазах смотрящего, значит, Стефан всегда смотрел на младшую дочь с любовью.

Со старшей было иначе.

– Спасибо, что приехала, дорогая, – проговорила Миа.

Обняла Катарину, припала к ней и заплакала.

– Прости, что не попала на похороны. Я была…

– Знаю, знаю. Не за что извиняться.

Горе, как и смех, заразительно, и Катарина тоже не смогла сдержать слез. Хотя, положа руку на сердце, не испытывала особых страданий из-за смерти Сары. Сестры слишком редко виделись, почти не общались, толком не знали друг друга, вращаясь в разных мирах.

Миа повела Катарину в дом, они устроились в просторной гостиной, которую называли белой. Была еще и зеленая, малая, не парадная. В белой, как и следовало ожидать, все белое или светло-бежевое: мебель, шторы, абажуры, ковры. В большие окна, выходившие в сад, и раздвижные стеклянные двери лился солнечный свет. На стене висел огромный, в полный рост, портрет Сары.

Младшая сестра победно улыбалась, пшеничные волосы струились по плечам. Художник был неважный: лицо девушки казалось застывшим, плоским. А сейчас, когда Сара мертва, смотреть на портрет и вовсе невыносимо.

– Я жалею, что вы не были близки, не стали по-настоящему родными, – неожиданно сказала Миа. – Моя вина. Говорила Стефану, но, видимо, недостаточно настойчиво. Надо было постоянно приглашать тебя к нам. Мы могли бы проводить больше времени вместе, ездить куда-то на отдых.

Катарина опешила. Они с отцом всегда, за исключением домашних праздников, виделись вне его нового дома: гуляли в парках, ходили в кафе, в кино. У Катарины было смутное ощущение, что встречи вызывают у отца неловкость. Он никогда не брал с собой Сару. Не стремился, чтобы дочери подружились. Так с чего бы его жене хотеть этого? Катарина удивилась, узнав, что у нее было такое желание.

Ответить Катарина не успела: вошел отец. Молодая женщина поспешно встала с дивана, протянув руки ему навстречу. Глаза Стефана покраснели, налились кровью, лицо обвисло, отяжелело, взгляд потух. Похоже, он много курил, пил и мало спал.

Все повторилось: слезы, объятия. Миа ушла на кухню и вскоре вернулась с подносом, на котором стояли кофейные чашки и стаканы с водой. Сил поддерживать светскую беседу ни у кого не было, к тому же несчастным родителям хотелось выплеснуть свою боль. Катарине не пришлось задавать вопросов, Стефан и Миа сами рассказали, что произошло.

Оказывается, Сара избрала ужасный способ уйти из жизни. Катарина полагала, это были таблетки или ванна с теплой водой и бритва: относительно безболезненно, без лишних страданий и в некотором роде изящно, если в данном контексте можно применить это слово.

Однако Сара повесилась.

Катарине трудно было представить, как Сара берет ремень, затягивает петлю, выбирает крюк, подтаскивает стул. Помешанная на своей внешности, могла ли сестра равнодушно отнестись к тому, насколько обезображено будет ее лицо? Катарина читала, что и в преддверии смерти многие думают о подобных вещах, беспокоятся, как будут выглядеть в гробу. Сара точно из числа таких людей, по крайней мере, раньше была. Что изменилось? Что с нею стало? И главное: что могло подвигнуть ее к решению о самоубийстве?

– Она оставила письмо? Объяснила, зачем сделала это?

Стефан и Миа покачали головами. Миа коротко взглянула на Катарину, словно хотела сказать что-то, однако промолчала.

– Я нашел ее, – сдавленно проговорил отец. – В гараже. Утром.

– Она сделала это ночью, – прошептала Миа. – Когда мы спали.

Катарина потерла лицо руками: кожа горела, как при высокой температуре. Захотелось выйти на улицу, уехать отсюда. Атмосфера горя была такой плотной, что каждый вдох давался с трудом. Кажется, задохнешься, как…

Как Сара.

Нетронутый кофе остывал в чашках. Слышался стрекот газонокосилки. Вдалеке кричали и хохотали дети.

– Пойду прилягу, – сказал отец.

Он смотрел на Катарину тяжелым, застывшим взглядом. Ее не оставляло ощущение, что он думает лишь об одном: если богу приспичило отнять жизнь у одной из его дочерей, то почему выбор пал на Сару, а не на Катарину, не настолько красивую и очаровательную, не столь многообещающую, успешную и перспективную?

– Где она похоронена?

Стефан и Миа переглянулись.

– Мали Лец, – тихо проговорила Миа.

Так они называли загородный дом, находившийся в поселке в окрестностях Баня Луки. К дому примыкала большая территория, включавшая участок леса. Значит, разрешения похоронить Сару на кладбище они получить не сумели. А может, сразу решили, что дочь должна покоиться там.

Стефан поцеловал Катарину, попросил беречь себя и вышел из гостиной. Катарина сказала, что ей тоже пора, и Миа поднялась, чтобы ее проводить.

Они вышли во двор. Миа повернулась к Катарине и быстро произнесла: