Читаем Бриллиантовый берег полностью

Мистически настроенный человек, склонный верить в потустороннее, сразу стал бы думать, что прежде на этом месте было одно из так называемых дурных мест: разоренное кладбище, оскверненная церковь, здание, где умерло множество людей, психиатрическая больница, где проводились опыты над беззащитными пациентами… Разве не этому учит нас хоррор-индустрия – романы и фильмы ужасов?

Но в данном случае поклонника жанра ожидало бы разочарование. Кусок берега Адриатического моря, на котором стоял отель, ничем примечателен не был. Расположено здание, что называется, на первой линии; прежде, во времена Югославии, здесь тоже находилась гостиница. Что было до нее, непонятно, скорее всего, обычные дома.

Гостиница существовала много десятилетий, в девяностые закрылась. Здание пустовало, пока пятнадцать лет назад бизнесмен по фамилии Авдич не решил дать отелю новую жизнь. Однако что-то пошло не так. То ли средств не хватало, то ли была другая причина, но в итоге, после нескольких лет мучений, Авдич сам был не рад, что взвалил на себя такую ношу, и, будучи на грани разорения, охотно, за бесценок продал отель, получивший уже название «Бриллиантовый берег», нынешнему владельцу.

С фотографий на Катарину смотрел чрезвычайно привлекательный молодой мужчина, внешне немного напоминающий актера Хью Джекмана. Звали красавца Филипом Бегичем, было ему тридцать четыре года. К этому времени Филип сумел добиться значительных успехов, управляя одним из самых престижных отелей в Неуме. У него была обаятельная улыбка, голливудская стать и прелестная жена по имени Ольга.

Невзирая на сладкую, радужную картинку, назвать Филипа баловнем судьбы было сложно. То есть жизненный старт превосходен: Филип и его брат-близнец Богдан родились в богатой семье, жили и учились в Сараево.

Отец возглавлял большую строительную компанию, он и выделил сыну средства на покупку отеля. Филип говорил в интервью, что всегда мечтал о таком бизнесе, получив соответствующее образование и пройдя стажировку в Париже.

Второй брат, Богдан, был от всего этого бесконечно далек. В отличие от практичного Филипа, стал художником, но тоже весьма успешным. Его полотна выставлялись (и хорошо продавались) не только в Сараево и других городах Боснии и Герцеговины, но и за рубежом: в Белграде, Праге, Берлине. Впереди маячили и другие престижные выставки, Богдан собирался открыть галерею, когда произошло ужасное несчастье.

Катарина припоминала: о кошмарном случае трубили все газеты. Произошла автомобильная авария, в которой погибли восемь человек, десятки получили ранения. Пять машин разбились в лепешку, и в одной из них были Бегичи – мать, отец и Богдан.

Родители погибли на месте, из машины удалось извлечь лишь фрагменты их тел. Богдан выжил, но многие, наверное, предпочли бы смерть такой жизни.

Богдан Бегич находился в коме, врачи говорили, если он и выживет, то навсегда останется инвалидом. Не сможет ходить, разговаривать, не говоря о том, чтобы вернуться к прежней жизни, продолжать писать картины.

Однако прогнозы врачей оказались преждевременными. И на этом месте в каждой статье начинались оды силе человеческого духа и братской любви.

Надо сказать, семья Бегичей была хорошая, дружная: дети и родители были привязаны друг к другу, братья с детства невероятно близки. Смерть родителей подкосила Филипа, потерять еще и Богдана он не мог, тогда жизнь утратила бы всякий смысл.

Филип стал за него бороться. Не позволил отключить искусственно поддерживающую жизнь Богдана аппаратуру, пригласил лучших мировых специалистов, благо что семья могла себе это позволить финансово.

Были приложены неимоверные усилия (и вложены колоссальные деньги), но в итоге Богдан вышел из комы, а после сумел восстановиться, посрамив докторов, которые пророчили ему инвалидность. С той поры братья жили в Неуме, и в интервью, которое вышло в прошлом году, Богдан заявил, что возвращается к творческой работе.

Катарина с любопытством рассматривала совместные снимки братьев. Близнецы не были похожи, как две горошины в стручке. Жизненные тяготы повлияли на них, испытания оставили разные следы на некогда одинаковых лицах.

Богдан носил очки и бородку, придававшую ему несколько богемный вид. Лицо было более бледным и худым, а тело не таким мускулистым, как у Филипа. В глазах, даже если он улыбался, таилась скрытая грусть. Страдания, выпавшие на его долю, не могли не оставить отпечатка, этот человек казался Катарине одухотворенным, даже возвышенным. Она чувствовала симпатию к обоим братьям, не сдавшимся перед трудностями, но особенно – к Богдану.

«Смотри не влюбись», – сказала она себе.

Катарина встала, чтобы сварить кофе, не переставая размышлять о Бегичах. Она росла одна, и прочитала где-то, что такие дети привыкают быть в одиночестве, это их естественное состояние, поэтому оно и не бьет по ним так, как по тем, кто рос в обществе сестер и братьев.