Читаем Брихадараньяка упанишада полностью

26. Хотя, поистине, тогда он не говорит, — поистине, говорящий он, [хотя] не говорит. Ибо не разрушается речь у говорящего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], которому он мог бы говорить.

27. Хотя, поистине, тогда он не слышит, — поистине, слышащий он, [хотя] не слышит. Ибо не разрушается слух у слушающего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы слышать.

28. Хотя, поистине, тогда он не мыслит, — поистине, мыслящий он, [хотя] не мыслит. Ибо не разрушает мысль у мыслящего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], о чем он мог бы мыслить.

29. Хотя, поистине, тогда он не осязает, — поистине, осязающий он, [хотя] не осязает. Ибо не разрушается осязание у осязающего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы осязать.

30. Хотя, поистине, тогда он не познаёт, — поистине, познающий он, [хотя] не познаёт. Ибо не разрушается познание у познающего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы познать.

31. Поистине, где есть [что-либо] подобное другому, там один видит другого, один обоняет другого, один пробует на вкус другого, один говорит другому, один слышит другого, один мыслит о другом, один осязает другого, один познает другого.

32. Он становится словно вода, один, видящий, недвойственный. Это — мир Брахмана, о царь». — Так Яджнявалкья наставил его: «Это — его высшая цель, это — его высшее достояние, это — его высший мир, это — его высшее блаженство. Малой долей этого блаженства и живут другие существа.

33. Когда кто-либо из людей здоров, богат, господствует над другими, в избытке вкушает все людские наслаждения, то это — высшее блаженство людей. Стократное блаженство людей, это — однократное блаженство предков, приобретших [свой] мир. Стократное блаженство предков, приобретших [свой] мир, это — однократное блаженство мира гандхарвов. Стократное блаженство мира гандхарвов, это — однократное блаженство богов [по] деянию, тех, которые благодаря [своему] деянию достигли божественности. Стократное блаженство богов [по] деянию, это — однократное блаженство богов по рождению, а также — просвещенного, свободного от лжи, не побежденного желанием. Стократное блаженство ботов по рождению, это — однократное блаженство мира Праджапати, а также — просвещенного, свободного от лжи, не побежденного желанием. Стократное блаженство мира Праджапати, это — однократное блаженство мира Брахмана, а также — просвещенного, свободного от лжи, не побежденного желанием. Это и есть высшее блаженство — просвещенного, свободного от лжи, не побежденного желанием. Это и есть высшее блаженство — этот мир Брахмана, о царь». — Так сказал Яджнявалкья.

[Джанака сказал]: «Я дам тебе, почтенный, тысячу [коров]. Говори же ради [моего] освобождения». И здесь Яджнявалкья испугался, [подумав]: «Рассудительный царь изгнал меня со всех границ».

34. «Он, этот [пуруша], насладившись в этом сне, побродив [вокруг], увидев доброе и злое, снова спешит, как он шел [назад] к месту пробуждения.

35. Как тяжело нагруженная телега движется со скрипом, так же и этот телесный Атман, обремененный познающим Атманом, движется со скрипом, когда [человек] испускает дух.

36. Когда истощается это [тело], истощается от старости или болезни, то подобно тому, как освобождается от уз [плод] манго, или удумбары, или пиппалы, так и этот пуруша, освободившись от этих членов, снова спешит, как он шел [назад] к месту [новой] жизни.

37. Подобно тому как надзиратели, судьи, возницы, деревенские старосты поджидают приходящего паря с едой, питьем, ночлегом, [говоря:] „Вот он приходит, вот он приближается!“, — так же и все существа поджидают знающего это, [говоря:] „Вот приходит Брахман, вот он приближается!“

38. Подобно тому как надзиратели, судьи, возницы, деревенские старосты собираются вокруг отъезжающего царя, так же и все жизненные силы собираются в час конца вокруг этого Атмана, когда [человек] испускает дух.

Четвертая брахмана.

1. Когда этот Атман, впав в слабость, словно впадает в умопомрачение, то эти жизненные силы собираются вокруг него. Взяв с собой эти частицы света, он спускается в сердце. Когда этот пуруша в глазу возвращается назад, то [человек] перестает познавать образы.