— В прошлый раз я вырвался, когда зашло уж слишком далеко. Придурок не связал меня как следует. Чересчур торопился. — Он отхлебнул водки. — Мы ездим в коттедж в парке возле какого-то большого дома. Он отвозит меня и привозит обратно. Мне не видно, куда мы едем. Он завязывает мне глаза и руки. Любит развлекаться в машине, — деловито объяснял Нейл.

— Ты не знаешь, где этот коттедж?

— Нет. — Нейл растянул разбитый рот, обнажая великолепные зубы в жалком подобии своей прежней улыбки. — Но однажды я приметил, как кое-кто оттуда уезжает. У ворот остановилась машина. Внутри сидели мужчина и женщина. На этой неделе я видел их фотографию в газете. Его зовут Эдвард Стюарт.

— Боже! — Коннелли едва не поперхнулся своим пивом. Его стакан со звоном ударился о стол — Я знаю, где это. Это Фолблер. Владелец имения — сэр Джеймс Далримпл, бог и повелитель Эдварда Стюарта.

— Ну?

— Ну! Он нас обоих в порошок сотрет.

Нейл вырвал свою руку у Крисси и вскочил, брызжа проклятьями сквозь стиснутые зубы. Крисси снова схватила его за руку:

— Не надо, Нейл.

— Когда я прочитал ту заметку в газете, я не думал, что вы такой. Я думал, что вы другой. А вы такой же, как и все остальные.

— Сядь и заткнись. — Коннелли разозлился не меньше Нейла. — Надо мне подумать или нет? Мне надо подумать, как мы примемся за дело. Если я правильно понимаю, ты хочешь их достать?

Нейл молча таращил глаза, потом сел.

— Ну еще бы не хочу.

— Хорошо. И я тоже. — Коннелли улыбнулся. — И еще я хочу ухватить за рожу этого красавца Эдварда Стюарта и засунуть ее в его собственную задницу.

32

Эдвард перенес интервью с Коннелли на половину пятого. Потом позвонил в больницу. Фиона почти успокоилась.

— Джонатану гораздо лучше, — сказала она, — но пока сохраняется вероятность поражения печени. Если бы ты только раньше нашел его.

Эдвард предпочел не заметить ее обвинительного тона и пообещал приехать в больницу сразу после интервью.

— Что ты сказал Иену?

— Я сказал ему правду. Он считает, что огласки удастся избежать.

— Хорошо было бы.

Она пожелала ему удачи. Да, удача ему понадобится как никогда.

Он подумывал рассказать ей об электронном письме, но что-то удержало его. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о том, что он прочитал на экране компьютера.

Даже Фиона.

Прочитав письмо, Эдвард пошел в ванную, где его вырвало. После этого он забегал по дому, громко ругаясь.

Когда он успокоился, то начал размышлять.

Что было бы с Джонатаном, если бы он сообщил в полицию об этом письме? Эдвард содрогнулся. Это было бы ужасно. Они стали бы расспрашивать Джонатана об этой… этой гомосексуальной связи. В конце концов, может статься, что это просто чушь. Чего только дети не напишут в своих мейлах. Пускают друг другу пыль в глаза.

Нет. Он должен помалкивать. Ради Джонатана. Следует подождать, пока Джонатан будет вне опасности и у них выдастся возможность поговорить. Его долг — защищать своего сына.

Джонатану для выздоровления нужен покой. Он не справился бы с потоком вопросов прямо сейчас. Не дай бог, думал Эдвард, что-нибудь просочится в газеты.

Он заглушал в себе слабый голос совести, который напоминал ему о других детях, попавших в сети педофилов. Он сообщит в полицию, но не сейчас. Он займется всем этим, когда Джонатану станет лучше. Ради Джонатана их семью необходимо уберечь от скандала.

К Эдварду постепенно возвращалось хладнокровие. Он сосредоточился на интервью Коннелли. Ему и раньше доводилось переживать бури, переживет и эту.

Но сэра Джеймса придется посвятить, понял он. Он поддерживал Эдварда, продвигал его. Придется ему сказать.

Он оставил сообщение для сэра Джеймса у его секретаря в Париже. С просьбой перезвонить как можно скорее.

Потом он сел и стал готовиться к интервью.

Рона услышала, как Тони в лаборатории говорит по телефону. Только она направилась туда, чтобы узнать, кто звонит, как он появился в дверях лаборантской и сообщил:

— Крисси очень извиняется, но она плохо себя чувствует. Она выйдет завтра.

— Хорошо.

— Еще она просила передать, чтобы ты не беспокоилась.

— Спасибо.

Тони постоял, ожидая, не скажет ли она чего-нибудь еще, но она молчала. Он пожал плечами и вернулся к работе.

По крайней мере, она теперь знает, что у Крисси все в порядке. Судя по этому немногословному сообщению, с Нейлом тоже ничего ужасного не случилось. Но звонок избавил ее лишь от одной причины для беспокойства. Ей еще предстояло решить, как поступить с Гейвином, и это без помощи Крисси и ее здравого смысла.

Гейвин мог связать странности в ее поведении в ту ночь с результатами интернет-поисков и сообразить, что ребенок, которого она искала, имеет к ней какое-то отношение. Он не дурак. Но злодей ли он?

Злодей. Какое нелепое слово. С Гейвином ей было легко и надежно, она интуитивно доверяла ему. Напрасно она сразу не попросила его объясниться. Почему же она в нем сомневалась? Она поторопилась с выводами. Точно так же, как в истории с Шоном. Шон знал: что бы он ни говорил о той женщине в Галерее Кельвингроув, его уже осудили и приговорили.