Она подошла к туалетному столику и стала снимать украшения. Эдвард наблюдал за ней, любуясь ее шеей в мерцающем свете камина.

— Сэр Джеймс глаз не мог оторвать от Иена. Я уверена, что он нарочно заставил его разливать вино, чтобы насладиться видом его задницы, — сказала она.

Эдвард встал у нее за спиной, массируя ей плечи, свободные теперь от черных лямок платья.

— Я не виню его за это, Фиона. Все знают, что я делаю то же самое с тобой.

Фиона, рассмеявшись, посмотрела на него:

— Так что ты думаешь? Они и в самом деле любовники?

— Без сомнения.

— Тебе не досадно?

— Наоборот, я очень рад. Пусть их роман не кончается до выборов.

— Ты эгоист, Эдвард.

— За это ты меня и любишь. — Его ладони скользнули ниже и обхватили ее груди.

— А мне могло бы это понравиться… — она повела рукой вокруг, — все это.

— Я так и думал, — сказал Эдвард.

— Значит, все зависит от результатов выборов.

Это было утверждение, а не вопрос.

— Они предрешены заранее. — Эдвард не собирался признаваться в своих тайных страхах, даже Фионе.

— Я хочу, чтобы ничто не помешало нашему успеху, — произнесла она.

— Мы победим.

18

Джонатан уже два дня не включал компьютер. Вместо этого он валялся поперек кровати и таращился в потолок, который обладал удивительным свойством представать в виде затейливых сочетаний символов и образов. Когда видения стали чересчур причудливыми, он вышел купить сигарет и еще выпивки. Вернувшись, он обнаружил на мобильном телефоне послание от Марка, который удивлялся, что Джонатан не отвечает на его мейл, сообщал, что он до воскресенья в Эвиморе,[3] и обещал рассказать обо всем позже. Джонатан не хотел ничего знать.

Он встал, собрал липкие стаканчики, которых в комнате нашлось четыре штуки, и спустился в кухню. Там тоже был беспорядок, не меньший, чем у него. Он слегка устыдился при мысли, что Эми должна будет все убрать к возвращению родителей после шикарно проведенного уикенда. Но ведь здесь не только его грязь! А Мораг с ее микроволновкой и диетическим питанием! Куда ни плюнь — пластиковые лотки и фольга с остатками диетических блюд, сморщенная, как будто от отвращения к ним. Говорил ведь этой сучке безмозглой, что, съедая две такие порции за раз, можно только растолстеть, а не похудеть.

Джонатан втиснул стаканчики в переполненное мусорное ведро и пошарил в шкафчике, где оставалась еще банка тушеных бобов. Поискал чистую тарелку. Напрасный труд. Сполоснув под краном самую чистую среди грязных, он вывалил в нее бобы и сунул в микроволновку. Пока печка не засвистела, он решил налить себе молока, но, увидав на упаковке срок годности, передумал в пользу колы.

Пожирая обжигающе горячие бобы, он обдумывал свои дальнейшие действия. Это должно произойти сегодня. Завтра возвращаются родители. Он взял банку колы и потянул за кольцо. Банка с шипением взорвалась, и кола полилась на пол. Черт!

Возле мойки висело кухонное полотенце. Он бросил его на пол, чтобы вытереть лужу. Но полотенце было заскорузлое и твердое, от предыдущей лужи.

Джонатан плюнул и зашвырнул его в мойку.

Вернувшись к себе, он отправил сообщение Саймону. Ответ пришел почти сразу. Они договорились встретиться у Галереи современного искусства в семь. Они возьмут такси и поедут куда-нибудь, на выбор Джонатана.

Вот как все просто.

Джонатан выключил компьютер и отправился в душ, прихватив с собой водку. Пока вода лилась ему на голову, он во всю глотку распевал песни. Никто не барабанил в дверь, чтобы поторопить его, и не приказывал заткнуться.

19

К телефону подошла мать Крисси. Она сказала, что Крисси уехала в пятницу вечером и вернется не раньше вечера воскресенья.

— А что такое, милочка? Все в порядке?

— Все хорошо, — заверила Рона. — Я только что из Парижа и хотела с ней поговорить. Мобильный она, наверное, отключила. Вы не знаете, как еще можно с ней связаться?

— Нет, милочка. Она за город уехала, с палаткой. — Рона услышала стук хлопнувшей двери. — Мне пора, дорогая. Как Крисси приедет, я сразу передам, чтоб вам позвонила.

Сердце у Роны оборвалось. Она корила себя за то, что не прослушала тогда сообщения. Но что это изменило бы? Ее не было дома, когда звонила Крисси.

Она пошла на кухню.

В монастырском садике ее знакомый садовник окучивал граблями рододендроны. Он, должно быть, почувствовал, что за ним наблюдают, ибо поднял голову и помахал ей. В другое утро она вынесла бы ему кофе. Но не сегодня.

На автоответчике было сообщение от Шона, которое прерывалось почти сразу. Со второй попытки ему удалось записать почти полпредложения. Потом звучал другой голос — едва узнаваемый голос Крисси.

С какой стороны ни посмотри, история о поездке за город не выдерживала критики. У нее промелькнула мысль, что Тони может быть в курсе. Надо позвонить ему. Ответил заспанный женский голос. Извинившись, Рона спросила:

— Тони дома?

— Минутку, сейчас я его позову.

— Похоже, я ломаю тебе весь режим, — сказала она, когда он взял трубку.

— Ничего страшного. С возвращением. Как жизнь?

— Хорошо. Слушай, Крисси не говорила тебе, куда она собирается на уикенд?