Читаем Бредень полностью

Как же это случилось? Почему погиб этот мальчик? Похоже было, что он пришел в ту квартиру ради секса. Вокруг не было следов борьбы. Он не дергался, пока шнурок не затянулся у него на шее. И даже тогда. И лишь когда убийца начал душить его…

Доктор Сиссонс подтвердил, что смерть наступила вследствие асфиксии во время анального секса. Лигатура, возможно, использовалась для того, чтобы ограничить доступ кислорода в мозг и стимулировать оргазм, сказал он.

– Значит, это было непреднамеренное убийство? – спросила Рона.

– Есть основания полагать, что мальчик давно был вовлечен в занятия подобного рода. Старые полузажившие ссадины в тех же местах. Возможно, лигатура налагалась поверх прокладки.

– Но не в этот раз?

– Нет. В этот раз шнур затянули намертво. Сначала он потерял сознание, затем наступила смерть.

– А увечья?

– Определенно были нанесены после смерти, вероятно зубами. Рана на пенисе имеет форму эллипса. Я взял на себя смелость позвонить в лабораторию одонтологии. Надеюсь, это не страшно?

Доктору Сиссонсу нравилось думать, будто криминалисты различных отделов соперничают между собой. Как бы то ни было на самом деле, Рона не собиралась поддерживать его в этом убеждении.

– В мазках с сосков и плеча обнаружилась слюна, – сообщила она.

– Хорошо. В анальном мазке также была сперма. Что у нас со шторой?

– Сейчас мы ею занимаемся. Похоже, что ее использовали не раз. Мы как следует ее отработаем. Надо проверить, нет ли там чешуек кожи или следов старой крови. Ах да, на лобке я обнаружила два волоса с головы.

– Не мальчика?

– Нужно еще проверить, но один темный, так что вряд ли. – Рона сделала паузу. – Насколько я понимаю, вы пока не установили личность убитого?

– Нет. Вскрытие показало, что ему было от шестнадцати до двадцати. Здоров. Наркотиками не баловался. Не курил. Хорошо питался. Ваши эксперты-биологи сейчас имеют удовольствие исследовать содержимое его желудка. Так что скоро мы узнаем, что он ел перед смертью. Если повезет, окажется, что он ел карри. И тогда полиция станет проверять все забегаловки в Глазго, где подают карри, чтобы выяснить, не появлялся ли он там. Доктор Маклеод! – В его голосе послышалось участие.

– Да?

– У вас в семье никто не пропадал? Мальчик удивительно похож на вас.

Рона заверила его, что ни один из членов ее семьи пропавшим не числится, и положила трубку.

Рона подняла голову от микроскопа. За окном низко висело дождевое небо, но лучи солнца то и дело пробивались сквозь тучи. Окна лаборатории выходили в парк. Всего несколько детишек качались на качелях под присмотром своих мамаш, да, взявшись за руки, прогуливалась парочка. Она увидела, как молодой человек наклонился, сорвал росший под деревьями колокольчик и протянул цветок девушке. Потом они стали целоваться.

Шесть месяцев назад в том самом месте, где они сейчас стояли, Рона перешагивала через другое ограждение из желтой ленты. Убитым оказался студент, возвращавшийся домой с дискотеки в студенческом клубе. Всего четыре убийства за полгода, считая вчерашнее. Все жертвы – молодые люди.

Если первые два жестоких убийства не сопровождались половыми контактами, то убийству в парке явно предшествовал гомосексуальный половой акт. Студент был гей, и выяснилось, что он занимался проституцией. Его грудь и руки покрывали ссадины и кровоподтеки, а череп был проломлен каким-то тупым инструментом, который так и не нашли. В поисках следов убийцы – или убийц – прочесали все окрестности, но впустую. Ночной ливень начисто смыл все улики.

Между тем и нынешним убийством было одно сходство. На шее обеих жертв висел кельтский крест на коротком и тонком кожаном шнурке. Во время осмотра патологоанатом отмечал опоясывающий шрам, будто шнурок тянули назад. Что, если это было деталью зверского изнасилования?

Когда Шон узнал, чем она занимается, он в шутку обозвал ее Леди Смерть. Рона не обиделась. Она любила свою работу. Ей нравилось возиться с выделениями человеческого организма, рассматривать тканевые срезы, нравилась кропотливость и скрупулезность ее труда. Она забросила медицину, потому что медицина действовала на нее угнетающе. Так много больных вокруг, а ты, признаться, мало чем можешь им помочь. Судебная медицина – совсем другое дело. Здесь она могла многое, было бы желание докопаться до правды. Именно это ее и привлекало. Правда скрывалась от нее, но лишь до тех пор, пока она не находила верного вопроса, который следовало задать, чтобы найти ответ. К концу дня она обычно уже понимала: не что случилось, а почему случилось – вот в чем загвоздка.

Может, потому-то нам и не удается отыскать убийцу, подумала она, что в нашем паззле неверно легло «почему».

Парочка тем временем переместилась к Галерее искусств и поднималась теперь по ступенькам, чтобы спрятаться от дождя под барочным портиком. Рона снова уткнулась в микроскоп, не желая думать о Галерее, потому что в прошлую пятницу, во время ланча, она приметила там в углу знакомый длинный синий плащ и темные волосы.

Она попыталась сосредоточиться на следующем слайде, не обращая внимания на спазмы в желудке.