Читаем Бред шведской кобылы полностью

В этом же цикле передач, посвящённых Вами любимой Швеции, Вы упомянули и Невскую битву 1240 г. (цитирую): «В русских легендах рассказывается, что Александр Невский в этой битве вступил в поединок с Биргером». Воистину, всё смешалось в доме МГИМО: известия русских летописей там воспринимаются как легенды (вымыслы), а вымыслы шведов о завоевании ими Руси в середине 9-го века воспринимаются как неоспоримый факт. Даже современные шведские историки отказались от этих бредовых вымыслов, и только Ярлы Шведофилды из МГИМО по-прежнему несут эту несусветную чушь. Насчёт Биргера… Единой точки зрения по этому вопросу нет. Одни историки считают, что Александр Ярославич действительно «на лице самого короля оставил след острого копья своего», другие высказывают сомнения по этому сообщению, третьи (Н.И.Костомаров) предполагают, что поход возглавил зять короля Биргер Магнуссон, и именно с этим Биргером и вступил в поединок наш бесстрашный князь. Неоспоримо одно: личное мужество князя, его полководческий талант, когда он с малыми силами («Не в силе Бог, а в правде!»– это его слова перед битвой) стремительным броском подходит к вражескому лагерю и наголову (как Вы изволили выразиться, «в пух и прах») разбивает Ваших любимых шведских агрессоров. Сказать об этой блестящей победе нашего великого полководца у Вас, конечно же, не повернулся язык. Действительно, как же так: шведов – и разбили, да ещё «в пух и прах». Нет, надо найти какую-либо мелочь (поединок с Биргером), выразить сомнение в её достоверности (а так ли уж это важно?) и таким образом попытаться хоть чуточку умалить значение этой судьбоносной победы.

Мимоходом Вы коснулись ещё одной темы: Л.Толстой и Нобелевская премия. Абсолютно ясно, что её первым обладателем в области литературы должен был быть Л.Толстой. Но он её не получил: Шведская академия отвергла его кандидатуру. Сорок девять шведских деятелей культуры в письме к Л.Толстому принесли извинения за столь позорное решение, но это ничего не изменило. Её не получили Чехов, Короленко, Горький, А.Блок, С.Есенин, В.Маяковский, А.Твардовский и др. Эти факты говорят об одном: Нобелевская премия с самого начала была свехрполитизирована: в отношении русских писателей членами Нобелевского комитета по присуждению премий двигало только одно, не украшающее их чувство, – русозлобие (неприятие России и всего русского).

Первым из русских писателей лауреатом этой престижной премии в 1933 г. стал И.Бунин. Без сомнения, своими творческими достижениями он заслужил её. Но главным аргументом в пользу Бунина были его «Окаянные дни» и другие резкие выступления против Советской власти.

Б.Пастернак получил Нобелевскую премию за роман «Доктор Живаго». В.Набоков в письме Роману Гринбергу дал такую оценку роману: «На мой вкус это – неуклюжая и глупая книга, мелодраматическая дрянь, фальшивая исторически, психологически и мистически, полная пошлейших приёмчиков…». А уж Набоков-то в литературе разбирался. «Доктор Живаго» был тайно переправлен за границу и там напечатан, разразился политический скандал. За то, что таким образом напакостил родной стране, Пастернак и получил Нобелевскую премию, а вовсе не за свой слабенький роман.

      Вспоминается одна, можно сказать, трагикомическая история. В конце 70-х годов Нобелевский комитет уже готов был дать очередную премию А.Вознесенскому. Но этот поэт работал сразу на два фронта: с одной стороны, пытался показать себя бунтарём, протестантом (Нобелевский комитет поверил в это), с другой – всеми правдами и неправдами добивался Государственной премии СССР. Добился… И Нобелевский комитет сразу же снял его кандидатуру: раз ты получаешь премию от государства, значит, никакой ты не бунтарь, значит, ты признаёшь эту власть и служишь ей (иначе не получил бы Госпремию), следовательно, давать тебе премию не за что. Вот так. Был бы у нас ещё один лауреат, да, как говорится, жадность фраера сгубила…