Читаем Братья Ярославичи полностью

Ода не осуждала Олега за жёсткость некоторых его высказываний, виня во всём суровую действительность, ломающую благостный душевный настрой не только у юношей, но и у зрелых мужей. Ода чувствовала перемены и в себе, притупившие её пылкую чувствительность после смерти Ростислава в прошлом году и после совсем недавней смерти супруги Всеволода Ярославича. Обоих постигла безвременная кончина в расцвете лет.

Княгиня Анастасия скончалась в феврале через три дня после Сретенья Господня и была торжественно погребена в Киеве в Десятинной церкви. На похоронах Анастасии Ода пролила немало слёз. Ей казалось, что злой рок намеренно отнимает у неё самых дорогих и любимых людей. Это горе ещё сильнее сблизило Оду с дочерьми Анастасии, Янкой и Марией.

Наступил апрель.

У Олега постепенно прошли головные боли и головокружения. Лекари стали разрешать ему выходить из терема на свежий воздух.

Однажды Вышеслава призналась Олегу в том, что она влюблена в Удона, младшего брата Оды, и ждёт не дождётся помолвки с ним. Это случилось во время прогулки Вышеславы и Олега по крепостной стене детинца.

Олег усомнился в возможности такой помолвки:

– Отец не отдаст тебя в жёны какому-то немчину, сестра.

– Что значит «какому-то»! – возмутилась Вышеслава. – А ежели я люблю Удона, и он – меня!

– Сколько лет твоему Удону? – спросил Олег.

– Семнадцать, как и мне, – ответила Вышеслава.

– Разве уже был разговор о твоей помолвке с Удоном?

– Не было. – Вышеслава грустно вздохнула. – Матушка обещала поговорить об этом с тятей, когда он вернётся из похода.

– Пустая это затея, сестрёнка. – Олег нахмурился. – Отец не даст своего согласия на твой брак с Удоном. Ты же знаешь, как отец относится к родне Оды. И тем более к Удону. Чем он тебе приглянулся?

– О! – Вышеслава загадочно улыбнулась. – Удон красиво одевается и держится с таким достоинством! Он умеет вежливо вести беседу, не то что наш Ромка-грубиян!

– Ромке и впрямь далеко до Удона, – усмехнулся Олег. – Токмо помяни моё слово, сестрёнка, отец будет против твоей помолвки с Удоном.

– Отцу всё едино придётся выдать меня замуж за Удона, – непреклонным голосом промолвила Вышеслава.

– Почто же? – Олег пристально посмотрел в глаза сестре.

Вышеслава с выражением таинственного лукавства на лице приникла губами к самому уху Олега.

– Я согрешила с Удоном, – прошептала она. – Теперь я жена ему перед Богом.

Олег был поражён услышанным, но сохранил внешнее спокойствие.

– Ода знает об этом? – каменным голосом спросил он.

Вышеслава молча кивнула.

– Как же ты позволила себе отдаться Удону, сестра! – рассердился Олег. – И куда смотрела Ода?

– Ничего я не позволяла! – Вышеслава обиженно надула губы. – Всё случилось само собой. Как-то раз мы с Удоном ненадолго остались вдвоём. В тот день в замок Одиного отца приехали королевские герольды[103], все обитатели замка вышли во двор, чтобы их встретить. Я тоже собиралась пойти на двор, но Удон предложил мне посмотреть на герольдов из окна башни. Удон повёл меня по каменной лестнице куда-то наверх, да так быстро, что я споткнулась и упала. Тогда Удон подхватил меня на руки и внёс в небольшую круглую комнату с узкими окнами. В тот миг, когда я глядела из окна на герольдов, Удон вдруг задрал сзади на мне платье и… – Вышеслава запнулась, покраснев до корней волос. – Мне было больно и страшно. Я боялась вывалиться из окна с огромной высоты, а Удон говорил мне ласковые слова и продолжал делать со мной то, чего нельзя делать до свадьбы. После этого Удон признался мне, что сильно любит меня и желает видеть своей женой.

– Отъявленный негодяй этот Удон! – гневно бросил Олег. – Попался бы он мне в руки! А что же Ода?

– Олег, почто ты в последнее время зовёшь нашу матушку по имени? – осуждающе произнесла Вышеслава. – Это неприлично.

– А дарить свою девственность кому попало прилично? – проворчал Олег.

– Я же отдалась своему будущему супругу, – оправдывалась Вышеслава. – Это не может считаться блудом. Матушка уверяет меня…

– Не будешь ты женой Удона, глупышка! – раздражённо перебил сестру Олег. – Отец не допустит этого и правильно сделает. А Оде за то, что она недоглядела за тобой, думаю, ой как достанется!

– Олег, милый, ты же не станешь доносить тяте… – Вышеслава умоляюще сложила руки.

– Рано или поздно всё станет известно и без меня, – вздохнул Олег, обняв сестру за плечи. – Даже подумать страшно, что будет, коль отец прознает об этом! Ты хоть не беременна?

Вышеслава сделала отрицательный жест.

После откровения Вышеславы в душе Олега укрепилось предубеждение против людей латинской веры. Семена этого предубеждения посеял самый первый воспитатель Олега – инок Дионисий, всходы окрепли благодаря непрестанным отцовским насмешкам и намёкам на развращённость европейских нравов. Теперь Олегу представилась возможность воочию убедиться в низменности латинян на примере поступка Удона, совратившего Вышеславу.