Читаем Братья Ярославичи полностью

Гертруда смерила полулежащего в кресле Изяслава уничтожающим взглядом и стремительно удалилась. Эльжбета вышла следом за княгиней с кривой улыбочкой на устах. Людеку Изяслав приказал остаться.

– Сходи-ка за Коснячко, – повелел Изяслав постельничему. – Да поживее!

Людек с поклоном повиновался.

Покуда постельничий ходил за воеводой, Изяслав в это время находился в обществе виночерпия и троих лекарей, которых великий князь тоже угостил вином в знак своей милости к ним. Боль в ноге почти не ощущалась. Изяслав, порядком измучившийся по пути в Киев, был рад этому, как ребёнок.

На робкие вопросы лекарей о величине опасности, нависшей над Киевом, Изяслав ответил с откровенным самодовольством:

– Всыпал я поганым на Альте. О-го-го, как всыпал! К моему носу нехристи не сунутся!

Изяславу вспомнилась сеча, истреблённый в самом начале сражения половецкий конный отряд, вспомнились степняки, павшие от его меча… Что и говорить, дружина киевская рубилась славно! Побольше бы удачи братьям Ярославичам, тогда разбили бы они половецких ханов наголову!

Изяслав принялся нахваливать себя и своих воевод, а братьев своих, наоборот, ругал за трусость и нерасторопность.

– Браты мои во всём стараются мне перечить! – возмущался великий князь. – Кабы слушались они меня, то победа была бы за нами.

А братья мои горазды токмо языками чесать, недоумки. Лей, чего смотришь! – Изяслав протянул чашу виночерпию. – За своих павших дружинников пью. За тех, кто без погребения остался лежать в Степи. Да упокоит Господь их души!

Изяслав размашисто перекрестился, подняв глаза к потолку. Затем он одним махом осушил очередную чашу греческого вина.

Когда пришёл Коснячко, то Изяслав пребывал уже в изрядном хмелю, хотя мысли в его голове пока ещё не путались.

– Вот что, воевода, собирай пешую рать, опять пойдём на поганых. – Изяслав грохнул по столу кулаком. – Я разнесу нехристей и в хвост, и в гриву! Отплачу ханам сторицей за моих павших воинов! Опять же Всеволода надо выручать, чай, обступили его половцы в Переяславле.

Коснячко заявил на это, что лучше всего обсудить поход на половцев завтра поутру. «На свежую голову, княже», – добавил воевода.

– По-твоему, я пьян? – Изяслав нахмурил брови. – Но ежели и так, тебе какое дело, боярин! Велено, так исполняй!

Коснячко поклонился и вышел из светлицы.

Ночью дождь усилился. Непогода навевала на Гертруду невесёлые мысли. Настроение Гертруды ухудшилось ещё больше, когда Мстислав рассказал ей подробности неудачной для русичей битвы на Альте.

– Куда же подались Святослав и Всеволод? – спросила Гертруда.

– Каждый в свою вотчину, – ответил Мстислав.

– Кто же из князей будет сражаться с половцами?

– Не знаю, – мрачно сказал Мстислав.

– Эх, князья русские, отдали свою землю нехристям на поругание, а сами разбежались по норам, как суслики! – Гертруда сокрушённо покачала головой.

Ярополк осуждающе посмотрел на мать.

– Мы отважно бились, матушка. Не храбростью превзошли нас половцы, но множеством, – сказал он.

– Киевская дружина дольше черниговцев и переяславцев выдерживала натиск поганых, – поддержал брата Мстислав.

Святополк помалкивал, сидя в сторонке на стуле. В битве на Альте он дважды был на волосок от смерти. То, что ему удалось ускакать от половцев на уставшем коне, Святополк считал не иначе как провидением Господним.

– Да разве ж о вас речь, дети мои, – вздохнула Гертруда, ласково взъерошив кудри на голове Ярополка. – В вашей доблести я никогда не сомневалась. Беда в том, что у ваших дядьёв с отцом вашим единства нет, а без этого выходить на врага – пустое дело.

– Отец обещал дяде Всеволоду привести пешее войско ему на подмогу, – сказал Ярополк. – Я сам слышал.

– Мы токмо за пешей ратью в Киев и вернулись, – вставил Мстислав.

Гертруда печально улыбнулась и расцеловала сыновей.

– Спать ступайте, орлята! – с нежностью проговорила она.

Стоя у окна, за которым шумел ливень, Гертруда проводила уходящих Мстислава и Ярополка любящим взглядом. Оба, прежде чем ступить за порог светлицы, пожелали матери покойной ночи.

– А ты, Святополк, почто спать не идёшь? – обратилась Гертруда к своему среднему и самому любимому сыну. – Иди же! Эльжбета небось заждалась тебя.

Святополк с подавленным видом поднялся со стула и направился к двери, даже не взглянув на мать.

– Святополк! – окликнула сына Гертруда. – Что с тобой?

Княжич тряхнул головой, словно сбрасывая с себя дурман. Он приблизился к матери и неловко поцеловал её в щеку.

– Ты не болен? – озабоченно произнесла Гертруда. – Какой-то ты бледный.

Святополк пробурчал в ответ что-то невразумительное и торопливо удалился.

Гертруда осталась одна.