Читаем Брат за брата полностью

Тысяча девятьсот девяносто первый год. К этому времени у тридцатидвухлетнего Виктора Босякова были и свои собственные завоевания. Без его личного согласия в Черноземске не мог состояться ни один концерт ни одной звезды советской эстрады, он неусыпно контролировал концертную деятельность в масштабе города через подвластных ему администраторов. Само собой, с этого он имел определенный и весьма значительный процент. Естественно, деньги шли на нужды молодежи. Ведь он и сам молодой, а жена у него и вовсе юная – в девяностом году он женился на «Мисс Черноземск». Кстати, конкурс красоты проходил под эгидой горкома ВЛКСМ. Как и все другие массовые зрелищные мероприятия.

К моменту развала СССР и краха коммунистической системы Босяков скопил свой первый и весьма значительный капитал. И не в пламенных – в смысле быстро сгорающих – совдеповских рублях, а в твердой американской валюте. Вопреки ожиданиям общественности, он так и не выступил на защиту Революции. Мало того, чуть ли не первый в городе прилюдно сжег партийный билет и во всеуслышание отрекся от коммунистических идеалов.

Виктор Алексеевич сделал это не потому, что был горлопаном. Он вообще не имел привычки попусту сотрясать воздух. Любая его деятельность была направлена на конкретную цель. И в данном случае он бил себя кулаком в грудь не бескорыстно. Ему прочили место заместителя управляющего городским имуществом при горисполкоме. И он занял это место.

Вроде бы невзрачная должность. Во всяком случае, в иные времена Босяков бы обиделся, если бы его назначили на это место. Но начиная с девяносто второго года эта должность стоила целого состояния. Потому что началась знаменитая чубайсовская прихватизация.

Виктор Алексеевич развернулся во всю мощь своего организаторского таланта. За спинами своих начальников провел широкомасштабную аферу. За крупные взятки помогал бизнесменам за смешные цены приобретать в собственность здания и помещения под магазины, рестораны, салоны красоты, парикмахерские.

Конечно же, о себе, любимом, Босяков не забывал. Все лучшее – себе. К девяносто пятому году он имел в своей собственности десятка три достаточно крупных магазинов и целую сеть дорогих ресторанов, ночных клубов, казино. Эта сеть как паутина опутывала весь город. Куда ни ткнись – везде собственность Босякова – или единоличная, или с кем-то на паях.

К девяносто шестому году все компаньоны Виктора Алексеевича растаяли как дым. Кто-то добровольно продал ему свою долю за бесценок, кто-то куда-то бесследно исчез.

Наездов братвы Босяков не боялся. Потому что он сам был мафией. Свои боевики – вооруженные до зубов и преданные как собаки. Связи в чиновничьих и милицейских верхах. Все это основывалось на внушительном экономическом базисе. И непоколебимом личном авторитете Босякова, которого за глаза все называли Боссом.

При всем при этом он был человеком из команды губернатора области. Особо приближенной к нему персоной. И, соответственно, персоной неприкосновенной. Виктор Алексеевич уже давно не занимался приватизацией. Но память о его незаконной деятельности осталась. И не абы где, а в областной прокуратуре. Только попытки зампрокурора катнуть в Босякова пробный шар закончились плачевно. Бедняга перешел с понижением на другую должность. И то, можно сказать, ему повезло.

Супермаркеты, бутики, клубно-ресторанная империя – все это лишь верхушка айсберга. Под водой скрывалась огромная ледяная глыба. Деятельная натура Босякова не знала предела насыщения. Ему всегда и всего было мало. Не потому, что он был жадным, – просто он никогда не останавливался на достигнутом. Еще в первой половине девяностых годов начал осваивать криминальные виды деятельности. И очень скоро достиг больших результатов.

По собственной инициативе и под мудрым руководством Большого Папы он освоил контрабандный бизнес. В Черноземск из-за границы ввозил наркотики – растительные и синтетические, оружие, самый обыкновенный ходовой товар в обход таможенных пошлин. За границу уходили девочки для борделей, женщины-роженицы. Только на усыновлении детей в Америке и на трансплантации человеческих органов к двухтысячному году он сделал не одну сотню миллионов долларов.

Виктор Алексеевич был богат, страшно богат. Другой бы на его месте уже давно остановился. Но для Босякова риск был как наркотик для наркомана, как игра в «двадцать одно» для азартного картежника. Он обожал риск. Но при всем при этом стремился максимально обезопасить себя. Иначе он бы в своих собственных глазах прослыл глупым человеком.