Читаем Брат мой полностью

-- Не хочу позора на старости лет. Знаю я такое сватовст-во: придешь, а девка ни сном ни духом не ведает. Сперва до-говорись с ней, как все люди делают, тогда пойду. А то... ты вечно, Микола... -- все за тебя отец. Прогонют, потом житья в деревне не будет, бежать от стыда придется.

-- Ну, ты тоже прынц выискался: сватать он не пойдет, -- сердито сказал дед Северьян. -- Ты забыл, Тимоха, как я за тебя невесту ходил провожать? Забыл?

Тимофей недовольно нахмурился.

-- Ведь не пойдет она за него. Слышал я -- бабенки тре-пались -- не глянется он ей.

-- Пойдет! -- сказал дед. -- За такого парня!.. Чего ей еще надо?

-- Почему ты думаешь, что не пойдет? -- спросил Ми-кола.

-- Это уж тебе лучше знать. Хоть бы поговорил с девкой!..

-- Пойдем, тять. Я один не сумею.

-- Счас, что ли? -- испугался отец.

-- Счас.

-- Ты что, опупел?

-- Надо... А то поздно будет. Прошу тебя, один раз в жиз-ни сделай...

-- Тимоха, помоги парню.

-- Да почему счас-то? Кто так делает?..

-- А то поздно будет. Фактор один появился... поздно будет.

-- Какой фактор?

-- Ну... поздно будет. Ее спровоцируют.

-- Тимоха...

-- Да ну вас к черту, вы что, на самом деле! Ночь-пол-ночь -- сваты заявились. Завтра хохотать все будут.

-- Вот как раз счас самое время идти, -- рассуждал дед с печки. -Никто не увидит. Откажут, никто знать не будет.

Тимофей вздохнул, задумался.

-- Какой фактор-то? -- спросил он сына. -- Сенька, что ли?

-- Нет.

-- Собирайтесь и идите, а то спать лягут люди. Ничего с тобой, Тимоха, не случится -- сходишь, не похудеешь. Сде-лай одолжение парню. А девка правда хорошая -- на ней па-хать можно.

-- Пойдем, тять.

-- Язви вас в душу!.. Может, с матерью сходишь? Она счас придет...

-- Та-а...

-- Чего она, мать?.. Баба есть баба. Иди, Тимоха. Вишь, загорелось парню: значит, надо. Раз какой-то хвактор по-явился, не надо тянуть. Они нонче такие: не успеешь глазом моргнуть -- поздно будет. Опередить надо.

Отец снял грязные галифе, нашел в сундуке новые брю-ки, надел и, болезненно сморщившись, долго ловил негну-щимися темными пальцами маленькую скользкую пуговицу на ширинке.

-- Тц... сердце мое чует -- на радость зубоскалам идем. Ни хрена из этого сватовства не выйдет. Подождем хоть дня-то?

-- Днем хуже.

-- Какая тебе разница, Тимофей?

-- Вот сошьют, оглоеды!.. Не лезет, хоть матушку-репку пой.

-- Чего там?

-- Пуговица не лезет, мать ее...

-- Подрежь ножницами петельку-то, -- посоветовал дед.

Микола пригладил жесткие волосы. Долго стоял перед зеркалом.

-- Чего бы сделать над собой? -- спросил он деда.

Дед подумал.

-- Ничего, иди так. И так хорошо. Главное, смейся там побольше. Смешно, не смешно -- ты: "Ха-ха-ха-ха..." Девкам это тянется. Был бы я не хворый, пошел бы с вами.

-- Пол-литра-то брать, что ли? -- спросил Тимофей отца.

-- Возьмите в карман, -- сказал дед. -- Понадобится -- она при себе. Не робейте, главное. Ты, Тимоха, тоже посмеи-вайся там поболе. А то ведь придете счас два земледава... слова сказать не сумеете.

Сеня был уже дома, когда пришел Иван.

-- Что так скоро? -- спросил Иван.

-- Я один опыт провел: начал тоже молчать, как Микола. Он меня комиком зовет, а я ему счас доказал.

-- Чего доказал?

-- Что он без меня совсем пропадет.

-- Чем доказал-то?

-- Молчал.

-- Ну?

-- Ну, она нас обоих выгнала.

-- Обои вы комики... Как дети, честное слово.

-- Нет, пусть он теперь не вякает.

-- Что, девок, что ли, не хватает в деревне?

-- Они не такие...

-- Зря ты, Сенька... Ты же видишь, не любит она тебя.

Сеня -- в майке и в длинных трусах -- задумался около сундука.

-- Видать-то я вижу, братка, -- серьезно и грустно сказал он. -- А отстать не могу. Умом все понимаю, а вот тут... болит. И ничего не могу сделать. Девки есть... полно. Но все не такие.

-- Чем она тебе так уж?..

-- Она какая-то надежная. Я бы с ней не пропал. Мне с ней легко как-то. Увижу ее, радуюсь, как дурак. Прямо, как праздник сделается. И вот ты же заметил: я сразу остроум-ный какой-то становлюсь, жизнерадостный... Счас уж -- ка-кое горе, и то... вспомнишь про нее, легче становится. Я бы с ней хорошо прожил.

Иван прилег на кровать. Закурил. Непонятно, то ли слу-шал брата, то ли думал о чем-то своем.

-- А так просто жениться -- лишь бы жениться -- не-охота. Вон ребята женются... Год-два поживут -- и уже на-доели друг другу. Он норовит, как бы скорей из дому да вы-пить с дружками, она -- ругается. И как скоро ругаться вы-учиваются! Так поливает, другой старухе не угнаться. Что за жизнь?.. Ни себе, ни людям. Охота не так.

-- Всем охота, -- сказал Иван. -- Не всегда получается. Ты сам крепко виноват: смеются над тобой люди...

-- Они ж не со зла.

-- Какая разница. Доверчивый ты, душонка добрая и та... вся открытая. А есть любители -- кулаком туда ткнуть. Тоже не со зла, а так -- от скуки: интересно посмотреть, как скорчишься.

-- Да меня вроде ничего... любят.

-- Хм...

-- Так ведь и я их люблю! Оттого иной раз и выкинешь какую-нибудь штуку, чтобы посмеялись хоть. А то ходют как сонные... Жалко порой делается.

-- Мало били... не рассуждал бы так.

-- Тебе что, часто попадало?