Читаем Брат-чародей полностью

— Мы ещё не говорили об условиях учёбы… э-э… нашей высокой особы, — он закивал головой, словно хваля себя за проявленную предусмотрительность. — Это для нас не только честь, но и…

— Довольно! — лорд Станцель зло остановил набирающий силу поток славословий. — Выкладывай!

Из лохматых кустов с шумом выпорхнула стайка воробьев и причудливыми зигзагами заскользила вдоль дороги. Декан оторвал взгляд от дерева, в ветвях которого скрылись птицы, и ровным голосом произнёс.

— Миррамат клеймёный вор.

…Вылетевшие обратно в просвет дороги птицы засуетились и тут же скрылись обратно, словно испугавшись двух неподвижно стоящих стариков…

— Эк, нелёгкая!… - негромко крякнул мажордом — и хрустнул пальцами, пытаясь не поддаться набирающему силу потоку разочарования. В суматошном мелькании обрывков мыслей всплыло первое отчётливое понимание. Он тут же схватился за него — и рассмеялся тому, что для декана эта ситуация была не менее разочаровующей.

— Ну да, конечно! Ведь если Легина не придёт к тебе учиться — кирдык твоему расчёту на дополнительную щедрость казны!

— Я ничего! У тебя! Не просил! — нагнув по по-бычьи голову, заревел декан.

— А хоть бы и просил!! - взревел в ответ мажордом. То мгновение хоть и злорадного, но веселья вернуло ему уверенность в своих силах. — Не для себя ведь просишь! К королевскому делу приставлен!

Тут он закашлялся — куда уж рычать старому льву! — но дело было сделано: Хартваль пришёл в себя и часто заморгал, словно стряхивая со своих глаз красную пелену.

— К королевскому делу приставлен, — немного устало повторил лорд Станцель, пряча в паузах сбившееся дыхание. — И должен заботиться о нём всеми своими намерениями. Всем, чем только можешь. А сейчас пошли к тебе думать, что можно сделать… Пошли, пошли… Клеймёный вор, говоришь? Эк, нелёгкая…

* * *

Легина отогнула край бархатной портьеры и, оглянувшись по сторонам, нырнула в пыльную темноту. Раньше она могла идти в проходе прямо, не опасаясь, что заденет тяжёлую ткань и этим выдаст своё присутствие; сейчас же ей приходилось продвигаться бочком, прижимаясь спиной к шершавой стене. Одна её рука нащупывала путь по стене, вторая дежурила возле лица, чтобы успеть потереть переносицу и не чихнуть. В комнате переговаривались слуги; толстый бархат глушил их голоса. Проход стал чуть шире — а вот и под ладонью появилась заколоченная невесть когда дверь. Девочка, как обычно, хитро улыбнулась — а кому ж не понравится проходить сквозь запертые двери? — и сноровисто полезла в пролом обветшавших досок.

На другой стороне её ждал ещё один высокий и пыльный коридор, усеянный битой черепицей. Внимательно смотря под ноги (старая черепица с громким треском ломалась, казалось, от одного взгляда не неё) она дошла до конца коридора, выщербленными ступеньками спустилась вниз и теперь уже через незапертую дверь вошла в ещё одно заброшенное помещёние. Почти за каждой стеной в этой части Туэрди были роскошные парадные залы или золочёные кабинеты; но вряд ли их обитатели знали, какие заброшенные комнаты или тайные лазы находятся за богато и со вкусом украшенными с их стороны стенами. Легине нравилось думать, что эта правда известна только ей одной, что это только её тайна. Нет, конечно, время от времени она видела следы появлявшихся здесь людей — вот как эти новые леса и аккуратная горка кирпичей в углу — но это не мешало ей считать эту сторону дворца принадлежащей только ей. Что ж, последнее было не такой уж неправдой: по крайней мере, вряд ли кто знал все хода и закутки дворца лучше её. И было у неё здесь несколько любимых мест; к одному из них она сейчас и поднималась металлической винтовой лестницей… А вот и та ниша в толстой плите стены… Когда-то тут находился подъемный механизм огромной бронзовой люстры в форме Королевского фрегата Легины Мореплавательницы. Потом проржавевшую махину убрали, а заделать все конструкторские отверстия то ли поленились, то ли забыли. Пару лет назад маленькая Легина наткнулась на них — и с тихим стоном восторга поняла, какой сказочный клад она нашла — возможность подглядеть за той частью жизни, о которой всегда мечтала. В кабинете её отца-короля шёл Королевский совет; от важных фигур, пышных мундиров, блеска орденов и шелеста листов бумаги с багровыми пятнами Королевских печатей захватывало дух. И вершина всего этого великолепия — небрежные и скупые движения её отца. Вот он чуть-чуть поворачивает белое, пушистое перо в сторону толстого сановника — и тот бежит к нему, кланяясь и подобострастно суетясь, протягивает ему какой-то свиток… Вот что-то доказывают друг другу лорд Дихлех и лорд Рэглих, и заполнивший всю залу до потолка гул их перепалки перекрывает один негромкий возглас её отца, и лорды мгновенно поворачиваются в сторону монарха, склоняясь, чтобы не пропустить ни единого его слова…