Читаем Брат-чародей полностью

Мажордом понимающе кивнул. Он выполнил тогда просьбу декана и передал ему все факты и слухи, которые удалось раздобыть его людям. В них, впрочем, не было ничего подозрительного или хотя бы необычного, и даже Хартваль был вынужден признать это. Дочь провинциального барона из небогатого рода… Очень дальнее родство с Королевским судьей… Какая-то расстроившаяся в последний момент свадьба… Её компаньонка — дочь бродячих артистов… Ничего серьёзного. Декан тогда немного успокоился — но не забыл. Новые ученицы остались под его настороженным и ненавязчивым присмотром.

— Значит, говоришь, ничего… такого… о них сказать не можешь?

— Пока — нет.

— А чародеи их как-то выделяют?

— Тоже нет, — Хартваль начал багроветь.

Лорд Станцель ехидно бросил — старый паникёр! — и принялся дальше угадывать учеников. Но на сей раз всё мимо. И только с четвёртой или пятой попытки он попал в цель.

— Это Керинелл, — голос декана смягчился. — Вот уж кого чародеи выделяют. Я совсем не удивлюсь, если скоро в Круге будет пополнение.

— Керинелл?… Я что-то слышал о нём. Это сын Остинеры из Саммасаты?

Хартваль молча кивнул. Лет тридцать тому назад имя Остинеры было на язычке всех местных кумушек. Тайком от своей семьи она вышла замуж за беглеца из Местании (этот задиристый парень без гроша за душой и разветвлённым генеалогическим древом, уходящим своими корнями во дворцы почти забытых королей Светени, убил в "схватке чести" какого-то вельможу и, спасаясь от мести его родственников, как-то нашёл убежище в усадьбе отца Остинеры). Старый Керинелл сначала чуть было не свернул шею неблагодарному гостю; потом он то выгонял дочь, то пытался вернуть её силой — но в, конце-концов, смягчился. Говорят, это произошло после известия о том, что его внука назвали его же именем. А когда маленький Керинелл при первой встрече с дедом громко чихнул и крепко схватил кулачком его за бороду, тут уже он простил всех и вся…

На этом счастье Остинеры и закончилось: от спокойной и размеренной жизни в доме тестя её непоседливый муж заскучал. Стал часто пропадать, иногда его видели в сомнительных компаниях, пока однажды… пока однажды его не нашли зарезанным в воровском притоне. Злые языки разносили по округе — не поделили добычу. Старый Керинелл ради будущего внуков (у маленького Керинелла тогда как раз появилась сестра) принялся рассказывать всем, что до его зятя добрались наёмные убийцы семьи того самого местанийского вельможи — и даже, рискуя навлечь на себя гнев Королевского правосудия, с большой помпой повесил двух подозрительных бродяг. Это не помогло. Кровавыми драками со сверстниками мальчик смыл с себя позорную кличку "сын вора", но только затем, чтобы вместо неё к нему намертво прилипло прозвище «волчонок». Как только он немного подрос, Остинера (её отец к тому времени уже умер) отослала сына постигать морскую науку — подальше от неласковых родных мест. Полученная в детстве закалка не прошла даром — Керинелл быстро одолел путь с бака на корму. Но тут то ли в нём проснулась непоседливая отцовская кровь, то ли ещё что, но он почти самовольно покинул корабль во время стоянки в Хасс-ан-Долле и несколько лет колесил по всей ойкумене и за её пределами — водился с "огненными факирами", вместе с другими смельчаками охотился на волка-людоеда, наводившего ужас на деревни в верховьях Глена, пытался постигнуть суть "золота молчания" у отшельников Священного леса, искал клады в Сиреневых горах — пока однажды не поспорил в какой-то случайной компании бродяг и менестрелей, что ренийские чародеи с первого раза примут его к себе. С лёгкостью выиграл пари — и остался у чародеев. Выигранную же бутылку вина так и не озаботился забрать…

Керинелл не любил распространяться о себе, поэтому вряд ли кто на свете знал хотя бы часть деталей его жизненного пути. Не были исключением и декан с мажордомом. Но окружавший его ореол приключений был таким явственным, что окружающие люди если что и не знали о его прежних подвигах, так придумывали их. Лорд Станцель попытался получше рассмотреть Керинелла, но с такого расстояния разглядеть тонкие детали было невозможно. В общем же и целом он создавал впечатление сдержанности и уверенности в своих силах. И ещё не стремился смешиваться со всеми остальными — хотя, может быть только потому, что был здесь самым взрослым, старше даже самого Миреха.

Тут, кстати, лорд Станцель понял свою ошибку, которую он совершал, пытаясь найти среди школяров учеников чародеев. Он, оказывается, выглядывал людей, выглядевших многозначительно и с неким апломбом. Попробовав сделать поправку на "сдержанную уверенность", он дважды подряд попал в цель.