Читаем Брат-чародей полностью

В расстроенных чувствах Гилл стал догонять своего спутника — и, только поравнявшись с ним, сообразил, что тот остановился и пристально рассматривает что-то в кронах растущих вдоль обочины старых лип. Гилл машинально перевел туда взгляд и попытался разглядеть, что же там заинтересовало чародея. Не нашедши на голых ветках ничего стоящего внимания — ни гнезда жар-птицы, ни ларца с драгоценностями, ни на худой конец угрюмого разбойника — он вопросительно уставился на чародея. Тот указующе поднял руку и негромко произнес:

— Эти совы живут в наших лесах только зимой. Смотри, они нас заметили и хором смотрят на нас. У-у, родимые… И не моргнут.

— А правда, что если сова будет долго смотреть на спящего человека, тот превратится в мышь? — поинтересовался Гилл.

— Тише, — попросил чародей. — Спугнешь их… Но-о, Орлик, поехали…

Всадники снова не спеша двинулись вперёд.

— Это всё сказки, — наконец ответил чародей. — Хотя лучше в такой ситуации не оказываться. Спать зимой, в лесу — тут не зверушкой станешь, а ледяным памятником самому себе.

Гилл замолчал, однако ненадолго.

— А правда, что они рождаются из каких-то особенных камней? И что если найти такой камень, сделать из него украшение и подарить даме своего сердца, то пока она будет носить его, её глаза будут смотреть только на тебя?

— Да нет… совы появляются на свет, как и все остальные птицы. Только мало кто видел их гнёзда: их родина далеко на севере, на пустынной равнине рядом с холодным морем, в котором и летом плавают льдины. Суровой зимой, когда эти земли покидает само солнце, птицы улетают вслед за ним на юг.

— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво спросил Гилл

— Я был там.

От этого простого признания Гилл уважительно взглянул на своего попутчика; а от того, насколько спокойно и даже равнодушно оно было произнесено, у него в сердце заныла сладкая зависть. Когда-то, ещё по молодости лет, он любил представлять себя то отважным капитаном, открывающим удивительные острова, или менестрелем, путешествующим из города в город, покоряя своим талантом благородных отцов города и их прекрасных дочерей. Или мрачным одноглазым генералом, одним движением руки направлявшим преданные ему армии на дикие орды врагов Королевства. Или… Но всё это давно позади — прервал открывшийся поток фантазий молодой человек. Сейчас эти мечты (Гилл честно признавался себе — наивные и детские), уступили место настоящей цели (незаметно для самого Гилла его губы тронула чуть самодовольная улыбка, а спина приняла более горделивую осанку). И предложенное хитрым дедом путешествие с чародеем обещало ему много полезного… Особенно, если бы оно не оказалось таким монотонным и скучным, начал было снова заводиться он, но тут же поостыл: кажется, чародей знает много интересного и можно порасспросить его.

И, не откладывая дела в долгий ящик, он продолжил:

— А правда, что на севере живут люди с рыбьими хвостами?

— Слушай, друг, да откуда ж ты набрался этих глупостей? — не выдержал, наконец, чародей.

— Глупостей?… А из дедовой библиотеки, — слишком простодушно, чтобы это было искренне, парировал Гилл.

— Хм… Я знаю, что лорд Станцель собирает толковые книги… рассказы путешественников… и всё такое… Он и меня не раз просил написать, что я видел. Я ведь много где побывал… Да вот говорить, что видел, я могу, речь сама льется. А сколько ни пробовал написать, сразу же немею и всё тут, — чуть сконфуженно признался Кастема. И совсем другим тоном тут же продолжил. — Да только никогда не поверю, что всё, что он сумел собрать, это лишь несколько томов гишторий Химельхисса, "честнага хассанийскага купца".

Гилл почувствовал, как горячая кровь бросилась к его лицу. А ведь и верно — все остальные книги казались ему такими сухими, такими скучными… Он отвернулся, делая вид, что оттирает замерзшие щеки, а сам последними словами ругал себя за то, что выказал себя перед бывалым путешественником недорослем, черпавшим свои познания о мире из детских сказок. Ярких, захватывающих — но сказок… чёрт побери!

— Хотя я не помню там места о том, что из совиного камня можно делать украшения… да ещё с такими особыми свойствами, — после небольшой паузы добавил Кастема. — Сам, чай, придумал?

Неминуемо предчувствуя, что сейчас он совсем сгорит со стыда, Гилл только промычал что-то невнятное и ещё сильнее стал тереть лицо. Не дождавшись от него ответа, чародей неожиданно уважительно закончил:

— Хм… А красиво придумано!

— Правда? — глаза Гилла, тут же повернувшегося к спутнику, загорелись от похвалы.

— Правда, правда… — беззлобно передразнил его чародей. — Тебя, что, часто обманывали? Или сам любишь приврать?