Читаем Брак и мораль полностью

Романтическая любовь достигла своего апогея в романтическом движении, и, возможно, главным ее апостолом можно признать Шелли. Когда он влюблялся, его переполняли высокие чувства и творческие порывы, заслуживавшие выражения в поэзии; чувства, приводящие к подобным результатам, он естественным образом считал благими и не видел ни малейшей причины сдерживать свою любовь. И здесь он как раз ошибался. Именно препятствия к осуществлению желаний пробудили в нем поэтический дар. Если бы благородную и несчастную леди Эмилию Вивиани не отослали в монастырь, Шелли вряд ли написал бы «Эпипсихидион»; не будь Джейн Уильямс добродетельной супругой, он никогда не сочинил бы «Воспоминание». Социальные барьеры, против которых он воевал, во многом выступали стимулом для его творчества. Романтическая любовь в том виде, в каком она существовала у Шелли, зависела от состояния неустойчивого равновесия, когда общепризнанные барьеры наличествуют, но не являются непреодолимыми; там, где барьеры жесткие или где их вовсе нет, романтическая любовь, пожалуй, не возникнет. Возьмем в качестве примера китайскую традицию: в этой системе мужчина не встречает иных порядочных женщин, кроме собственной жены, а когда ощущает некую потребность, идет в бордель; жена для него – избранная, причем, вероятно, он знакомится с нею лишь в день свадьбы; потому все сексуальные отношения тут полностью отделены от любви в романтическом смысле, и этому мужчине не выпадает случая приступить к ухаживаниям, которые и порождают любовную поэзию. С другой стороны, в условиях полной свободы мужчина с талантом к великой любовной поэзии, быть может, будет настолько преуспевать благодаря своему обаянию, что ему редко понадобится проявлять свой дар ради покорения женщин. Так что любовная поэзия рождается из тонкого баланса между условностью и свободой; думаю, лучших ее образцов не найти там, где этот баланс искажается в любом направлении.

При этом любовная поэзия не является единственной целью любви, а романтическая любовь может расцветать даже там, где она не приводит к художественному выражению. Лично я верю, что романтическая любовь есть источник самых глубоких удовольствий, возможных в этой жизни. Отношения мужчины и женщины, любящих друг друга нежно и страстно, бесценны, и не осознавать этого значит обрекать себя на страдания. Полагаю, крайне важно, чтобы социальная система допускала такую радость в числе других, не менее ценных удовольствий.