Поскольку ревность и сексуальная усталость часто идут рука об руку, антисексуальные настроения могут получить сильную поддержку в обществе. Думаю, это основная причина распространения аскезы даже в крайне распущенных обществах.

У безбрачия как исторического явления, впрочем, отыскиваются и иные корни. Жрецы и жрицы, посвящавшие жизнь служению божествам, могли считаться супругами этих божеств, и потому им полагалось воздерживаться от любых сексуальных контактов со смертными. Им, разумеется, приписывали исключительную святость, и так сложилась и закрепилась связь безбрачия и святости. Даже сегодня в католической церкви монахинь именуют Христовыми невестами. Это, безусловно, одна из причин, по которой им возбраняется вступать в отношения с простыми смертными.

Подозреваю, что имеются и другие причины, менее очевидные, нежели описанные выше, и объясняющие возникновение аскетизма в Древнем мире на его закате. Бывают эпохи, когда жизнь кажется яркой, когда мужчины энергичны, когда радостей этого мирского бытия вполне достаточно для обретения полного удовлетворения. Но бывают эпохи, когда люди страдают от утомления, когда сей мир и его радости не приносят счастья, когда люди принимаются искать духовное утешение или возлагать надежды на загробную жизнь, где восполнится природная пустота посюстороннего существования. Сравним Соломона Песни Песней с Соломоном книги Экклезиаста: первый воплощает Древний мир в его расцвете, второй – в упадке. В чем тут кроется различие, я не могу определить вследствие недостатка знаний. Возможно, объяснение очень простое и чисто физиологическое – скажем, малоактивный образ жизни в городе вместо активной жизнедеятельности на свежем воздухе; или у стоиков шалила печень; или же автор книги Экклезиаста думал, что все вокруг суета сует, поскольку делал мало физических упражнений. Как бы то ни было, подобное мировосприятие, без сомнения, могло привести и привело к осуждению секса. Вероятно, причины, которые мы обозначили, наряду с другими внесли свой вклад в общую усталость, свойственную поздней античности, и этот аскетизм усталости стал одной из особенностей последней. К сожалению, христианская этика формировалась именно в этот декадентский и унылый период. Жизнелюбивые мужчины и женщины поздней античности были вынуждены как-то приноравливаться к правилам жизни болезненных, утомленных и разочарованных особ, которые напрочь утратили всякое представление о биологических ценностях и о непрерывности человеческой жизни. Но подробнее об этом мы поговорим в следующей главе.

Глава 5. Христианская этика

Как пишет Вестермарк, «скорее, брак укоренен в семье, а не семья в браке». Подобный взгляд казался банальностью в дохристианские времена, но с утверждением христианства сделался важным положением, которое следовало постоянно озвучивать и доказывать. Христианство устами апостола Павла предложило обществу совершенно новый взгляд на институт брака. Согласно новой доктрине, мужчина и женщина вступают в брак не ради рождения детей, а для того, чтобы удержаться от блуда.

Мнение апостола Павла о браке изложено в Первом послании к Коринфянам с ясностью, которая не оставляет простора для иных толкований. Похоже, что коринфские христиане, как ни удивительно, практиковали отношения со своими мачехами (1 Кор. 5: 1)[23], и апостол полагал, что эту практику необходимо прекратить. Позволю себе процитировать апостола Павла (1 Кор. 7: 1–9):

А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины.

Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа.

Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу.

Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена.

Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим.

Впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление.

Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе.

Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я.

Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться.